- Ты спишь? Не боишься, что я тебе глотку перережу?
- Повторяешься. Моя смерть не даст тебе ровным счетом ничего. Разве что выбора не оставит. А пока я жив, ты можешь отсиживаться в относительной безопасности. Не забывай об этом, глупая рыбка. И прекрати ерзать, или твое «давай сначала так?» закончится «не надо! Я не хочу! Прекрати, гребаный извращенец!».
- Ты же держишь слово?
- А я ничего тебе не обещал.
- Разве?
- Угу…
Его голос словно через ватное одеяло пробивается. С трудом разбираю слова. Говорит еще что-то, но могу понять только интонацию. Звуки же полностью сливаются.
Замолкает. Приятная тяжесть исчезает. Решил-таки слезть с меня?
С трудом разлепляю веки и наклоняюсь, чтобы снять ботинки.
С удовольствием вытягиваюсь на кровати и откатываюсь к стене.
Только сейчас замечаю, что пледа нет, и не только его.
Чертыхаясь, приподнимаюсь на локтях и оглядываю комнату.
Вот оно, белое пятно, в старом кресле.
- Эй. Я не помню, чтобы разрешал тебе уходить.
Бурчит что-то неразборчиво, последний вяк отчетливо напоминает посыл по известному маршруту.
- Подрывайся и тащись сюда. Не провоцируй меня.
Закрываю глаза, жду. Медлит пару секунд, потом все-таки встает. Матрац рядом прогибается под весом еще одного тела. Надо же, укрыл меня.
Пытается отодвинуться как можно дальше и замирает на самом краю. Тихонько матерится себе под нос.
Звучное «блять!», и это недоразумение оказывается рядом. Прижимается лбом к моему плечу и отчаянно краснеет.
- Тебе не кажется, что уже поздно думать о приличиях, а, Белоснежка?
- Заткнисьиненазывайменятакуменяимяесть!
Хватаю его за подбородок и пристально вглядываюсь в серые глаза. Сглатывает и едва различимо шепчет:
- Акира…
Часть 4
Тепло…
Щека прижимается к чему-то мягкому. Нехотя открываю глаза…
Еб твою ж мать!!
Взгляд упирается в острый подбородок.
Мля… Сердце чуть не остановилось. Заторможено вспоминаю события вчерашнего вечера. Ага, значит, все условно хорошо?
Осторожно укладываюсь на место и пытаюсь расслабиться.
Хера с два.
Почему-то мне страшно, что он проснется и снова «поставит зверушку на место», но мы же вроде как договорились, да?
Осторожно, чтобы старая кровать не скрипела, пытаюсь перевернуться на другой бок.
Ага, осторожно, как же…
Пружины прогибаются, и противный лязг заставляет меня зажмуриться. Пару минут боюсь пошевелиться, но вроде все в порядке, не разбудил.
Фух… Выдохнули…
Горячее дыхание касается моего уха.
Медленно, очень медленно подтягиваю колени к груди и сжимаюсь в комок. Плед соскальзывает, и я сдавленно матерюсь - в комнате чертовски холодно.
Продолжаю молча страдать.
Во всяком случае, пока на живот не ложится ладонь, которая тянет меня назад, под плед.
Сплю я, сплю, сплю…
- Мышка, херовый из тебя актер. Я уже пару часов за тобой наблюдаю.
- Вот блять… А ты не мог сказать, что проснулся?
- Не мог.
- Почему?
- Потому что ты спал.
- Логично…
Откидываюсь назад, на его плечо, и тут же замираю. Молчит. Тогда закрываю глаза и поплотнее прижимаюсь к теплому телу за спиной.
- Повернись.
Нехотя подчиняюсь. Чертова рубашка задирается, пока я кручусь в кольце его рук. Сука…
- Стоит?
Что, вот так прямо? А где же три ехидных взгляда, приподнятые брови и еще тонна иронии в голосе?
- А у тебя - нет? Утренний стояк и все такое? – мои глаза округляются, понижаю голос до шепота. - Не стоит?
Хмыкает и стискивает мое запястье. Тянет вниз и прижимает к своему паху.
Ах-ха…
О, черт… Толкается в мою ладонь, и я непроизвольно начинаю его гладить. Напряжение ощущается даже через материю. Украдкой бросив короткий взгляд на его лицо, нащупываю ширинку. Аккуратно расстегиваю молнию и касаюсь чувствительной кожи. Сначала осторожно, затаив дыхание... Медленно провожу пальцами от основания до головки, слегка сжимаю ее, ощущаю твое растущее возбуждение. Только сейчас понимаю, что ты давно уже убрал свою руку, словно оставляя мне выбор. Но… я его, кажется, уже сделал. Тянусь к нему, второй рукой спускаю штаны чуть ниже, не останавливаясь, то касаюсь лишь кончиками пальцев, то обхватываю всей ладонью. Время отмеряется лишь твоим прерывистым дыханием и стуком сердца.
- М-м-м… А ты быстро учишься… Видел бы тебя таким Арбитро.
Мышцы словно сводит судорогой, ярость захлестывает сознание, а вместе с ней какая-то детская обида. Ты - как он. Разница лишь в методах достижения цели. Сжимаю кулаки, ногти легко входят под тонкую кожу...
- С-сука! - злобно выкрикивает, хватает за шиворот рубашки и швыряет на бетонный пол.
Отлетевшая пуговица звонко падает где-то в углу. Пытаюсь подняться, но не успеваю. В один прыжок оказывается на мне, упираясь коленом в живот, а полусогнутой рукой крепко придавливает мое горло. Снова охватывает паника, судорожно стараюсь вырваться, вцепляюсь руками в его запястье… Даже не удостаивает вниманием эту жалкую попытку. Воздуха катастрофически не хватает даже на то, чтобы попросить отпустить.
В глазах темнеет...
