- Порядка десяти лет. Я никогда не обводил дату нашей встречи в календаре, знаешь ли, чтобы точно помнить.
- Не смешно.
- По мне так очень смешно, не находишь? - Даже, казалось бы, ирония получилась горькой.
Молчит, изредка кивает, словно ведет внутренний диалог сам с собой. Рассуждает… Почему-то хочется умильно потрепать его по голове.
Вот блядство! Язык мне откусить и глаза выколоть за такие мысли! Кажется, рассудок решил окончательно сделать мне ручкой и свалить к кому-нибудь другому.
- Десять лет… Ровно половина прожитой мной жизни.
Уже не кажется таким уверенным в себе, прячет глаза, а пальцами теребит край моей водолазки. Мои же пальцы нервно барабанят по столешнице, заставляя лицо болезненно кривиться, вгоняя крупную, недавно посаженную занозу все дальше под кожу.
Задумчиво, чтобы взять паузу, подношу ладонь к лицу - хочу получше разглядеть источник неприятных ощущений, крепко засевший в указательном пальце.
Крупная щепка, под которой уже обозначилось темно-синее пятно из свернувшейся крови.
Мелькает мысль о том, что если не вынуть занозу, то медленно начнется гниение, которое постепенно превратит палец в сплошную рану, а после переползет на ладонь и вверх по кисти. И все из-за одного ничтожного кусочка дерева.
- Что там у тебя? - Раздраженно перехватывает ладонь и разворачивает ее к себе, взглядом выискивая предмет моего повышенного внимания.
Закатывает глаза и оглядывает кухоньку, выглядывая из-за моего плеча. Рассматривает раскуроченную спинку стула.
Молча качает головой и подушечкой большого пальца проходится по моему указательному, слегка надавливая, подгоняя кусок деревяшки к краю ранки.
Откидывает мешающуюся челку с лица.
Бросает на меня еще один быстрый взгляд и, зацепившись им за мои глаза, осторожно обхватывает пострадавший палец губами.
И даже не теплое влажное кольцо губ… а сам взгляд из-под длинных полуопущенных ресниц заводит куда больше.
Сердце стучит где-то под желудком, отдаваясь приятной тяжестью в животе.
Кончик языка старательно зализывает ранку, а зубы смыкаются чуть ниже, на фаланге.
В голове восхитительно пусто - все мысли разом вылетели.
Только потемневшие серые глаза, должно быть, сейчас отражающиеся в моих.
Свои я вижу в его.
Осторожно, безумно медленно, все также продолжая сжимать зубами, тянет кисть вниз.
Импровизированные тиски касаются кусочка дерева под кожей, выдавливают его, а после, подцепив за показавшийся край, и вовсе вытягивают из ранки.
Продолжая удерживать кисть, пару секунд разглядывает трофей.
Хмыкает и, выбросив ненужную уже деревяшку куда-то за спину, возвращается к покинутой ею ранке.
Так же старательно зализывает ее, выдавливая пару капель крови.
Наблюдаю слишком уж пристально, втайне надеясь на то, что от довольного урчания этого недоразумения мне не разорвет голову прилившей к ней кровью.
Ну, не только и не столько голову. Сейчас совсем не она управляет этим чертовым телом, изнывающим от желания так, что пальцы на ногах поджимаются.
Вот же, дрянь…
Отдергиваю руку и ей же стискиваю пряди волос на его макушке, запрокидывая голову.
Острый подбородок на уровне моих губ и беззащитная, открытая шея.
Сейчас мне совсем не хочется медлить, но продолжаю наказывать себя.
Ладонь ложится на горло, цепляет пальцами ворот, скользит ниже, по груди, чуть нажимает на живот, чтобы лучше прочувствовать скрытые под тканью тугие мышцы.
Замирает.
Кровь стучит в висках, а я, вместо того чтобы избавиться от блядских тряпок и наконец-то получить уже желаемое, тупо пялюсь на его пальцы, стиснутые до побелевших костяшек.
Сглатываю, прикрыв глаза, прекращая терзать его волосы.
- Ты разрешения ждешь? Или забыл, как это делается? Так ты не стесняйся, обращайся - я тебе схемку нарисую!
В глазах потухает разгоревшееся было пламя, шипит, гаснет, щедро посыпанное ледяными крошками раздражения.
- Так не терпится?
- Как и тебе, - спокойно кивает в ответ.
Все именно так, мышонок. Только вот ты упускаешь кое-что из виду - уже прожравшее во мне сквозную дыру чувство вины. И плевать ему абсолютно, хочешь ты или нет.
- Только посмотрите. Даже у такой твари, как ты, есть совесть. Или ее зачатки, по крайней мере.
Ну уж черта с два я позволю так над собой издеваться. Можешь дать мне в морду, но это… Это больно, в разы больнее затрещины или тяжелого апперкота.
- Замолчи… - даже не приказываю, а прошу я.
Ноги как стекловатой набили. Ни на один ничтожный шажок не сдвинуться.
Взгляд все также изучает сжатые кулаки и вышарканные белые пятна на его джинсах.
- Замолчи? А может, ты хочешь криков?
Вскидываюсь, едва сдерживая перекосившую лицо судорогу.
Смотрит на меня, а в глазах цвета расплавленного свинца ни единой эмоции. Каменная непроницаемая маска. Я никогда еще не видел его таким взрослым.
Отвожу взгляд - не могу, прожигает.
Та самая кровожадная тварь внутри воет, мечется в своей клетке, потому что ей больно, ее разрывает на сотни частиц разом и тут же склеивает воедино.
И это чудовище - моя душа.
