Всего на секунду… На одну непростительную секунду слабости. Кого я пытаюсь обмануть? Ты и стал моей слабостью, глупая рыбка.
Больно.
Выворачивается, смотрит на меня и, хмыкая, касается ладонью моего лба.
- Ты заболел? С чего это вдруг такие нежности?
Раздраженно отпихиваю его руку.
- Иди куда шел.
- Отсыпаться. Со мной?
- Скоро приду. - Как песок на зубах скрипит. Прикрываю глаза.
Смеется так, словно и нет всего этого дерьма вокруг, так легко. А меня вниз тянет, паршиво…
- Я не собираюсь ждать слишком долго.
Привстает, опираясь на мои плечи, как раз напротив моего лица. Ловлю заинтересованный взгляд, которым он обводит мои губы, и с силой отдираю от себя. Буквально волоком тащу в комнату, заталкиваю и захлопываю дверь.
Нельзя передумать сейчас.
Проще разом отрубить хвост кошке, чем по куску отрывать, зажав его в тисках.
Смеется.
Не понимает…
- Шики, ты мудак! - приглушенно раздается под скрип старых пружин, когда он с размаху падает на кровать.
Лицо искажает судорога. Стискиваю дверную ручку пару минут, не меньше, и только после все же решаюсь разжать пальцы.
Оборачиваюсь.
Рин.
И взгляд совсем недетский, прожигающий.
Молчит, что удивительно, когда я прохожу мимо. И лишь когда на мгновение замираю в дверной коробке, негромко произносит мое имя. Останавливаюсь.
- Ты снова бежишь, братик. Подумай об этом. - Голос ровный, бесцветный и стерильный, как спирт.
Оставляю реплику без ответа, да и нечего мне сказать. Чертов недомерок прав.
Осторожно прикрываю входную дверь, старательно рассматривая изгвазданные стены подъезда, пока спускаюсь вниз, в подвал.
Влажный воздух, словно пропитанный плесенью, щекочет ноздри, а от взметнувшихся хлопьев пыли слезятся глаза.
«Так что мы будем делать, когда все это закончится, а?»
Ненавижу. Гребаное. Чувство. Дежавю.
***
Закатное солнце кажется мне ленивым багровым шаром, который только и может, что плюхнуться за горизонт и там потухнуть, извалявшись в грязи.
Таким и я себя чувствую. Грязным.
Пальцы раздраженно сжимают бутылку с водой, пластик надсадно скрипит под ними.
Пять суток почти беспрерывных поисков - и все впустую. В глазах рябило от бесконечных темных тоннелей, заброшенных фабрик и зданий, поэтому сегодня я выбрался на крышу, чтобы удостовериться, что все еще не ослеп от липкого полумрака.
Последние лучи скорее раздражают, чем греют, ослепляя.
Отлично видны бывшее правительственное здание и острый шпиль, венчающий макушку покатой крыши.
Так же, как и кусок черной лакированной кожи, изодранной на лоскуты. Отсюда не разглядеть деталей, но… я знаю.
Пять суток… Какая ирония…
Равнодушно наблюдаю за раскачивающимся на ветру телом.
Усмешка лишь едва трогает мои губы: кто бы мог подумать, что у меня будет возможность действительно сдохнуть дважды.
Шаги за спиной, возникшие словно из ниоткуда.
У иронии горький привкус.
- Соблаговолил-таки явиться?
- Совсем испачкался, потускнел… Блестящая краска облупилась, обнажив истерзанную душу.
Закрываю глаза.
Устал.
Бегал за ним слишком долго. Бегал, искренне надеясь, что не найду. Надеясь, что внезапно начавшаяся бомбежка наконец-то разорвет порочный круг.
- Палитра огромна, широка в своем многообразии цветов. Ты же зациклен на одном, но в нем ли нуждаешься? В него ли жаждешь окраситься?
- Отвали. Либо дай мне убить тебя уже, наконец, либо сгинь.
- Этот мальчишка, Нуль-Николь, он похож на тебя. Имеет такой же холодный оттенок. Глубокий, темный… но не грязный. Прекрасный глубокий цвет. Не такой черствый, не серый.
Даже не пытаюсь повернуть голову в сторону говорящего. Хватит с меня всего этого бреда.
Резкий порыв ветра безжалостно треплет высохшее под лучами солнца тело, играя легкими, тонкими, как нити, конечностями.
Иль-Ре мертв. Давно нет уже черного призрака.
И вовсе не гниющие трупы или безмозглая гора мяса прервали его существование, вовсе нет.
Это все ты… Ты, маленькая пакость, острое на язык серое нечто, которое я притащил, повинуясь сиюминутной прихоти.
Если бы я знал, что будет так нелегко разжать пальцы, позволил бы тебе падать?
Часть 29
Вы знаете, как выглядит вход в ад?
Скорее всего, многие представили бы темные, скалящиеся острыми осколками породы, глубокие пещеры с непременно бурлящей лавой в самом сердце глубоких гротов. Или кованые чугунные створки ворот в лучших традициях второсортных фильмов ужасов.
Ну, те самые, с нанизанными на длинные пики бутафорскими головами и истошно орущей стаей полудохлых ворон.
В жизни же все куда прозаичнее.
Уверен, когда я таки сдохну и попаду в геенну огненную, именно такие же добротные деревянные створки распахнутся для меня, такие же непримечательные, самые обычные двери.
Не знаю, к кому и обращаться, но, пожалуйста, кто-нибудь из тех, кто сейчас ржет надо мной наверху, тыкая пальцем... Присмотрите за мной, а?
***
Толстая цепь, которая мешает воротам приветливо распахнуться и впустить всю эту гниющую массу во внутренний двор резиденции, истерически лязгает звеньями. Проржавевшие петли надсадно скрипят - не выдержат, не устоят перед напором десятков тел.
