Сон не шёл. Я перевернулся на спину в кровати и шумно вздохнул. Завтра надо будет съездить с Ронни в институт и выяснить вопрос его успеваемости. Я верил ему беспрекословно, а сегодня днём просто дурачился, задавая примеры. Это значит, или кто-то реально ошибся с выставлением оценок, или что-то похуже. У меня почему-то было нехорошее предчувствие. Я попытался отогнать ненужные мысли, но как назло их заменило воспоминание сегодняшнего разговора, а именно той части, где я повёл себя как полный идиот. Я переживал, что моя случайная реплика спугнёт его и заставит снова закрыться. Я ведь не в серьез сказал про детей. Но мысль о семье с Ронни почему-то навела на глупые фантазии.
Я вдруг представил нас с ним в роли отцов. Я стоял на кухне помешивая утренний кофе, вдруг вбежал Ронни и спрятался за холодильником. Я удивленно взглянул на него, но ничего не сказал.
– Папа! Папа! – раздались детские голоса откуда-то снизу, я посмотрел под ноги. На меня смотрело две пары карих глаз, – пап, ты не видел папу?
Я перевёл взгляд на Ронни. Он показал мне свой грозный кулачок.
– Видел, – сказал я с улыбкой, присел и поцеловал мальчишек в щеки, они от этого весело захихикали, – он был наверху.
Близняшки тут же унеслись наверх.
– Почему ты прячешься от собственных детей? – улыбнулся я, – и меня в это грязное дело впутываешь?
– Из-за тебя конечно, – он легонько толкнул меня в бок, но я поймал его руку и притянул к себе, – кто из нас сегодня за завтраком шоколадки обещал, если они всю кашу съедят?
Ронни сделал обиженный вид и попытался отстраниться, я только покрепче обхватил его за талию и склонился к нему в поисках губ. Сопротивлялся он не долго, и вскоре подарил мне невесомый поцелуй.
– Ну прости меня, – промурлыкал я и сильнее прижал к себе, – они только тебя слушаются.
Я снова поцеловал его и почувствовал улыбку на его губах.
– Фу, хоть бы постеснялись, – сказал высокий девичий голос. Я оторвался от Ронни и посмотрел на невольного свидетеля наших с ним лобызаний. Дочка как две капли воды была похожа на Ронни и даже аккуратный носик сморщила точь-в-точь как он. На вид ей было лет одиннадцать, но взгляд был серьёзный, внимательный. Я же говорю – копия. Она облокотила гитарный кофр на столешницу и нетерпеливо задёргала ножкой.
– Физический контакт – это здоровое проявление…– начал Ронни.
– Ла-ла-ла-ла, ничего не слышу, – она зажала руками уши и закрыла глаза.
Я поджал губы, скрывая улыбку.
– Ты собралась? – спросил я, когда малышка прекратила выть как сирена.
– Я ещё полчаса назад собралась, – она аккуратно взяла инструмент, но я поспешил помочь ей и перехватил его в свою руку. Но прежде чем мы вышли из кухни, не удержался и снова чмокнул Ронни.
– Снимите комнату, – закатила глаза она.
– Посмотрим как ты запоёшь, когда тебе исполнится четырнадцать! – крикнул он из кухни на прощанье.
Я раздражённо откинул одеяло. Теперь спать совсем расхотелось. Пойду хотя бы поем.
Я спустился на первый этаж, но так и не решился войти на кухню. Просто встал как вкопанный, потому что увидел как Ронни намывал посуду в полутьме. В гостиной тускло горел торшер, и часть света как раз попадала на участок раковины. Вот только Ронни не просто мыл посуду. Я бы даже сказал, что о посуде он думал сейчас в последний момент. Его тело плавно двигалось в такт не слышной мне музыки – он был в наушниках, и не замечал меня. Ронни был без футболки, поэтому я видел как мышцы на его спине то напрягаются, то расслабляются, когда он делал очередное движение торсом. Я невольно закусил губу, низ живота наполнился тянущей болью. Его ноги плавно скользили по полу, а колени были немного согнуты, от чего он пружинил. Он немного изогнулся спиной, выпячивая круглую попку. Я шумно втянул воздух впиваясь взглядом в его округлости, и с титаническими усилиями преодолел порыв потрогать их. Не трогать. Только смотреть. Господи, я звучал как какой-то охранник в стрипклубе. Ронни руками потянулся к собственным бёдрам и погладил их, забираясь большими пальцами под резинку штанов и немного приспуская их. Во рту у меня пересохло, а с губ сорвался негромкий стон. Если бы мне хватило силы воли, я бы развернулся и ушёл, но я как заворожённый стоял и бессовестно пялился на мальчика, прожигая его взглядом. Вдруг Ронни повернулся в очередном движении и поймал меня с поличным. Он резким движением выдернул наушники из ушей и отпрянул к стойке, задевая крышку от кастрюли, которая со звоном упала на пол дребезжа. Никто из нас не пытался поднять её, мы просто пялились друг на друга огромными глазами.
– Что делаешь? – задал самый тупой вопрос я.
– П-посуду мою, – пролепетал он.
– У нас же посудомойка есть, – продолжил тупить я.
– А меня это успокаивает, – мне почему-то показалось, что он не про посуду говорил.
Я развернулся и на несгибаемых ногах ушёл к себе в комнату, всё ещё пытаясь поймать дыхание.
