Это был один из немногих трипов, которые я запомнил и лелеял в памяти. А главное, мне не нужно было экстази каждый раз, когда я выходил на сцену – то, чего никак не мог понять Такер. Допинг просто раскрыл во мне то, что всегда было. С тех пор я обожал музыку. Я растворялся в ней целиком, отпуская проблемы и тревоги, расслабляясь. Она была тем немногим, чем я мог наслаждаться и на трезвую голову.
Сейчас, когда мне не хватало её, я доставал свой старенький плеер, если Сида не было рядом, и занимался домашними делами, пританцовывая. Я знал, что Сид не одобрит моего поведения, если увидит. Не то что бы мне было не наплевать на его мнение, но когда я работал в клубе, то часто ловил на себе восхищенные взгляды, что не могло не льстить моей самооценке. Но от Сида ничего кроме осуждения не дождешься.
Кендра вдруг резко вскочила на ноги и начала стряхивать с себя крошки от булочки, чем вывела меня из лабиринта воспоминаний:
– Я, кажется, придумала как решить нашу проблему!
Я поднялся следом, и мы начали подниматься по лестнице.
– Ты уже проходил логарифмы? – спросила она.
– На этой неделе как раз, – кивнул я, открывая перед ней дверь на этаж.
– Супер, тогда тебе понравится.
Сид озадаченно смотрел на листок успеваемости, сидя в гостиной.
– По сраной философии пять, а по матану двойка? – он больше с недоумением, чем с раздражением посмотрел на меня, хотя пытался нахмурить брови.
– Я клянусь тебе – это какая-то ошибка, – я принялся нервно расчесывать болячки от прыщей на виске. Из-за этого стресса с промежуточной аттестацией аж лицо расцвело. В жизни прыщей не было, а тут на тебе – целых три штуки, и все болят.
– Заебись, даже по истории пять, – он снова начал внимательно изучать список предметов, – нахера тебе по истории-то пять?
– Сид, – я попытался привести его в чувства недовольным тоном в голосе, – ты вообще слушаешь меня? Я же говорю – это какая-то ошибка. Я все контрольные на отлично решал.
– Ты уверен? – он поднял глаза на меня.
– Ну, – я начал вспоминать, – препод не показывает работы, но я же сам знаю, что все примеры были решены правильно, – пожал плечами я, – это ж матан.
Сид устало потер лицо, шумно выдохнул и уставился на доску.
– Так, – сказал он, вставая с дивана.
Он подошел к доске, взял один из маркеров и написал на доске дифференциальное уравнение с несколькими производными и двумя неизвестными. Потом повернулся ко мне и протянул маркер:
– Найди мне икс.
Я послушно поднялся следом, осторожно взял у него маркер и нашёл не только икс, но и игрек.
– Хм, – задумчиво хмыкнул он, взял ещё один маркер и написал теперь уже интегральное уравнение, – а тут?
Я снова справился с его заданием. Тогда он нарисовал умножение матриц и с вызовом посмотрел на меня.
– Это вообще-то из линейной алгебры, – надул губы я. Сид потянулся за тряпкой, но я жестом остановил его, немного подумал и решил пример.
– Чё, самый умный? – Сид повернулся ко мне, сложил руки на груди и расправил плечи.
– Не глупее тебя, – шутливо огрызнулся я в ответ и скопировал его позу.
Теперь мы были похожи на двух петухов в курятнике. Если бы петухи могли глупо улыбаться, глядя друг на друга. Я первым отвёл глаза:
– Почему ты не остался преподавать? – спросил я.
Сид.
Я почесал затылок и подумал над вопросом Ронни, потом пожал плечами и сказал как было:
– Да меня ещё на третьем курсе один бизнесмен заметил и предложил коммерческую стипендию, – Ронни вытер доску, и мы переместились на кухню. Он внимательно слушал меня и грыз крекеры, а я заварил себе кофе, – а я же был тогда бедным студентом, поэтому на такое заманчивое предложение согласился, не раздумывая. А у тебя в школе только обязательную практику проходил для защиты кандидатской – не более. Потом спокойно вернулся в бизнес, а через полгода уже свою фирму открыл. Ну и как-то всё закрутилось-завертелось. А ты вообще это к чему?
– Просто у тебя хорошо получается объяснять, – сказал Ронни и взял очередной крекер.
– Да я как-то не думал вообще об этом, – замялся я от его комплимента, – да и плюс, дети – это же одна сплошная головная боль.
– В смысле? – нахмурился Ронни.
– Ну, за ними, типа, всё время смотреть нужно. За одним-то ухаживать сложно. Попробуй, уследи за тридцатью.
– И ты что, не хочешь даже семью?
– А при чём тут семья? – не понял я.
– Ну, в ней обычно детей заводят. А ты детей не хочешь.
– Не, ну ты же не собираешься мне сразу целую футбольную команду рожать! – Что?! Что я только что ляпнул? Я шокировано взглянул на Ронни, у него как раз кусок крекера вываливался из раскрытого от моего ответа рта. Я попытался исправиться, – ой, нет, я не то имел в виду. То есть… к примеру… Да, к примеру. Не конкретно ты… И не конкретно мне, а в принципе… Чисто теоретически… Э-э-э… Ну ты понял.
Ронни с минуту переваривал мой словесный понос, потом снова принялся пережёвывать крекеры, и я подумал, что в этот раз меня пронесло. Что я за моду взял – вести себя рядом с ним как дебил. Это же надо было залепить Ронни про наших с ним детей. В самом деле, я же не собираюсь заводить с ним семью. Я же не собираюсь?..
