Я наконец оглянулся по сторонам. Лежал я в постели, и явно лежал один. Во всей комнате признаков жизни другого человека тоже не было. Только темно-коричневая мебель хорошего качества, светло-голубые стены и две двери. Я встал и сначала прошёл к той, что дальше. Как я и думал, это была ванная. Так как полотенца не нашел, то решил, что душ мне сейчас ни к чему, поэтому только умылся холодной водой и прополоскал рот.
Вторая дверь вела в коридор. Пока я шел по нему, увидел ещё одну дверь, но заглядывать не решился. Я спустился по лестнице, и мне открылся вид кухни по правую руку, и гостиной – по левую. В гостиной я наконец обнаружил человека. Он стоял ко мне спиной, но эту спину я узнаю из тысячи. Сердце ушло в пятки.
– Сид? – с улыбкой позвал его я. Господи, я в доме у моей первой любви.
Но тут Сид повернулся. И улыбка моя медленно начала сползать. Он смотрел на меня убийственным взглядом. Руки скрещены на груди, видно, что ладони сжаты в кулаки, он делал так всегда, когда был в бешенстве. Вот только на меня он раньше никогда не злился. Я первый раз видел его таким, и мне стало страшно. Что я такого сделал?
– Сид? – робко спросил я и нервно сглотнул. В ответ у него только желваки на скулах заходили.
В растерянности, и от внезапной слабости в ногах, я плюхнулся на диван, с этого угла обзора он еще больше напоминал мраморную статую с прожигающим взглядом.
И тут до меня начало доходить. Я попытался закрыть хотя бы часть голого тела руками, на лице выступил румянец. Я смотрел в пол, не поднимая глаз, и чувствовал, как стыд пожирает меня изнутри. Теперь всё встало на свои места. Сид нашел меня в клубе, обдолбанного в хлам, вчера. Краем глаза я заметил одну из декоративных подушек рядом с собой и притянул её к себе, обнимая и скрывая хотя бы часть своего обнаженного торса. За окном август, а мне вдруг стало безумно холодно.
– Мигель, значит, – я еще сильнее вжался в сиденье дивана, – То есть теперь ты стесняешься? – ехидно заметил Сид, кивнув на мои действия с подушкой. Я только кивнул.
– М-мистер Маквуд, – попытался соврать я, – это не то, что Вы подумали…
– Да ты что? – с напускным удивлением перебил он меня, – а я подумал, что Ронни Уокер, маленький смышленый омежка, Ронни Уокер вчера танцевал стриптиз в невменяемом состоянии, не так?
– Всё так, – промямлил я.
– Не слышу!
– Всё так, сэр, – громче сказал я.
– У меня только один вопрос, Ронни, какого хуя? – я было открыл рот, но он продолжил, давая понять, что это был риторический вопрос, – Из всех малолетних преступников и обдолбышей в твоей школе ты был единственным, в ком я был уверен. Ты был единственным, про кого я думал: он точно вырвется, станет человеком, – теперь в голосе звучало презрение, – и что в итоге? В восемнадцать стал шлюхой у шеста?
– Семнадцать, – поправил я его.
– Что? – не расслышал он.
– Мне с-семнадцать еще, – сказал я, нервно сглотнув.
– На чём сидишь? – спросил Сид после небольшой паузы.
– На чём дадут, – пожал плечами я.
– Хмурый?
– Пока не было…
– Пока?! – заорал он снова, потом шумно вдохнул, пытаясь успокоиться, и саркастически продолжил, – а, то есть, ты планируешь, да? Снег?
– Пару раз…
– Вчера был под спидами?
– Экстази.
– Потрясающе, – выдохнул Сид, – и что мне с тобой делать? К мамке что ли отвезти.
И тут я сделал одну большую ошибку. Как только Сид упомянул маму, я в страхе поднял глаза на него, и наши взгляды встретились. На моём лице отразилась гримаса ужаса, я начал нервно хватать ртом воздух, подбородок предательски задрожал, а температура тела и вовсе ушла в минус.
– Нет, – залепетал я, – нет, Сид, то есть, мистер Маквуд, пожалуйста, не надо. Сэр, прошу Вас, пожалуйста, не надо к маме, – я начал всхлипывать от мыслей, что мама узнает, что я ей врал про всё. Она не выдержит, точно от сердечного приступа помрёт. Рядом с отцом в могилу ляжет, только не это.
Я смотрел на Сида с надеждой, слёзы катились по щекам, но вид его был грозным, безжалостным.
– Мать не знает, – сделал вывод он, – отец?..
Я только помотал головой, не хотел говорить, что отца не стало год назад. Сид склонил голову на бок и посмотрел немного вверх, он так всегда делал, когда задумывался о чем-то. Я лишь надеялся, что смог его уговорить.
Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил наконец, а я за это время успел немного успокоиться.
– Значит так, Ронни, – манерно начал он, – ежели хочешь, чтобы матушка твоя не узнала, что сын её дырявая блядина, будешь делать всё, что я скажу. Деловое, так сказать, предложение, м? Как тебе?
У меня во рту пересохло так, что язык к нёбу прилип. Как сильно я ошибался в этом человеке… Я помню Сида молодым бедным студентом, который был для меня чем-то вроде примера для подражания, а оказалось вот он какой. Шантажист. Может еще и извращенец.
– Всё-всё? – прохрипел я.
– Всё-всё, – ну точно извращенец. В сердце больно закололо. С одной стороны мама, у которой из-за меня приступ случится, а с другой …
– Сексуальное рабство типа? – я все-таки решился уточнить.
