Он показал мне средний палец. Я в ответ показал ему. Вот и весь разговор.
Вечер прошёл тихо и спокойно: я смотрел телевизор, Ронни возился на кухне. С виду так вообще идиллия. Часов в десять он отправился к себе в комнату, я “обрадовал” его новостью о том, что комната, если что, закрывается на замок, на что услышал усталое:
– Я тебя ненавижу.
– Взаимно, – ответил я, прежде чем дверь на втором этаже глухо хлопнула.
А через час я услышал стон и понял, что “веселье” началось. Я вошёл к Ронни в комнату – он свернулся на постели калачиком, пытаясь унять дрожь. Тогда я прошёл в ванную, набрал в таз холодной воды и взял несколько небольших полотенец. Пододвинул стул к его кровати, рядом поставил таз, пустое ведро, намочил одно из полотенец и положил Ронни на лоб, силой заставив его лечь на спину.
Он был в лихорадке, поэтому на имя не отзывался, только матерился по-страшному, извивался весь. Как бы я хотел, чтобы эта картина не была мне до боли знакома. Я вытащил его руки из-под одеяла и обернул еще пару полотенец вокруг запястий. Потом его стошнило – я подставил ведро. Через несколько минут снова, потом еще раз и еще, пока желудок не опустел, но и потом ещё некоторое время тело содрогалось в рвотных позывах. Я отнёс ведро в ванную, чтоб тоже не сложиться пополам от запаха, и снова занял пост у постели Ронни.
Его всё еще трясло, поэтому я сменил компрессы, но он буквально весь был липкий от пота. Тогда я раскрыл его до пояса и положил очередной компресс на грудь. Это помогло, он начал успокаиваться.
– Пить, – почти беззвучно прошептал он. Я сходил за стаканом на кухню и набрал воды из-под крана в ванной Ронни. Он жадно выпил её одним глотком.
По его телу то и дело пробегала дрожь, я снова сменил компрессы, рискнул сходить в свою комнату за очередной футболкой. Стянул с него мокрую, хоть выжимай, переодел его и переложил на другую – сухую – сторону постели. На этой явно виднелся влажный след в форме тела, но запаха мочи не чувствовалось. Значит просто пот. Я набрал еще один стакан воды, и Ронни снова опустошил его.
Он прикрыл глаза и по виску скатилась одинокая слеза, скрывшись в белёсых волосах. Было видно немного отросшие тёмные корни. Я осторожно провёл рукой по его влажным от пота волосам. Надо будет ему отстричь эти позорные пергидрольные патлы к сентябрю. С виду казалось, что он просто спит очень беспокойным сном, но это было не так. На самом деле сейчас всё его тело отдавалось невыносимой болью. Но я ничего не мог сделать, кроме того чтобы снова сменить компрессы и внимательно следить за ним.
Сколько раз я наблюдал эту картину? Я сбился со счёта. Но никогда, никогда, я не думал, что увижу Ронни в таком состоянии. К горлу подступил ком. Это расплата за всю мою трусость. За то, сколько друзей похоронил от СПИДа или передоза и ничего не делал. И вот, пришла пора расплачиваться за грехи. Почему только за них приходилось расплачиваться Ронни? Может потому что ему я точно не дам сдохнуть. Не дам и всё. Хватит. Я больше не хочу узнавать, что очередной мой друг или приятель или знакомый скололся.
– Не дам, – прошептал я, как будто произнося клятву.
Пусть ненавидит меня, пусть думает, что я последний человек. В его глазах может так оно и есть, вот только мне всё равно. Да, я спасаю этого мальчишку из чистого эгоизма, чтобы почувствовать себя лучше. Спасти хотя бы одного.
Сейчас, слыша непонятное бормотание и мат, я был как будто в своём персональном аду. Я так старательно пытался сбежать от прошлого, от тех ужасов трущоб, в которых я вырос, где каждый второй начиная с десяти начинал нюхать клей, а к пятнадцати уже лишался рук от сгнивших вен. И где я был теперь? Там же.
Я попытался взять себя в руки, но очередной выдох отозвался сдавленным рыданием. Может Ронни был моим шансом на искупление?
Воскресенье слилось в одно большое размытое пятно в моей памяти. Ронни становилось лучше, тогда я кормил его, мыл, снова укладывал в постель, но потом его снова выворачивало наизнанку. Потом снова становилось лучше, потом хуже, и так по кругу. Я спал в перерывах, по полчаса, не больше. Оказалось, что он успел за субботний вечер приготовить несколько бутербродов, рис, макароны. Я ел, но вкуса не чувствовал, просто знал, что сейчас нужно быть сытым и хоть немного живым. Только к утру всё наконец закончилось – Ронни провалился в настоящий крепкий сон. Я устало повалился на пол, прислонившись спиной к краю постели. Неужели я тоже смогу отдохнуть? Да, я же большой начальник, могу позволить себе приехать на работу после обеда, а сейчас – спать.
========== Глава 3. Призраки прошлого. ==========
Ронни.
Я проснулся от ужасно неприятного звука. Дрель? Сначала подумал, что это у меня в голове трещит, ведь за последнюю неделю у меня было столько галлюцинаций во время ломки, что и не перечесть. Думал, сдохну. Как я только не умолял Сида хоть что-нибудь мне достать: викодин, оксикодон, новокаин, да хоть сироп от кашля – я слышал, что и от него можно было неплохо заторчать, – ничего. Только запихивал в меня еду чуть ли не силками, изверг.
