— Давай тогда «разрушающий поток»! Да, кстати, а что насчет техник движения?
«Мгновенный шаг» был неплох, очень неплох! Для того, чтобы сбежать от кого-то. Или наоборот, резко сократить расстояние. Но он был крайне негибким, и работал исключительно по прямой. Поэтому идеально было бы что-нибудь подобрать получше для ближнего боя. Пусть даже и немного медленнее, чем «мгновенный шаг».
— Техники перемещения доступны только для звания «командир» и выше, — обломал все надежды библиотекарь.
Потратив два дня на тщательное запоминание новой техники, Эрвин отправился прямиком на тренировочную площадку Братства. Прикрыв глаза для лучшей концентрации, юноша впервые попробовал создать новую технику. Трудностей добавляло не только значительно увеличившаяся сложность по сравнению с предыдущими, но необходимость создавать ее исключительно из энергии, пропущенной через знак молнии, для придания стихийного «окраса».
«Каркас» техники сорвался, и в воздух, вокруг тела хаотично ударило множество молний. Эрвин вздохнул:
— Ну, никто и не ожидал, что у меня получится с первого раза. Но хотелось!
Юноша мирно сидел в неприметном уголке. А вокруг него периодически вспыхивали потоки молний. Изначально хаотичные, со временем, когда он набирался опыта в этой технике, они становились все более упорядоченные.
В последний раз быстрый поток молний, как бы сплетенный в один разрушающий пучок, мощно загудел и врезался в толстую каменную глыбу, прожигая дыру.
Новая техника снова устремилась во все ту же глыбу, с треском врезаясь в нее. После чего Эрвин поднялся на ноги, и подошел поближе к мишени, осматривая разрушения. В местах попадания четко светились две сквозные дыры, пробившие примерно трехметровой толщины каменную глыбу. Стенки отверстия были оплавленные.
— Неплохо, неплохо… а если сравнить с предыдущей техникой?
Как только в голове возникла идея, юноша тут же реализовал ее:
Золотистая дуга, видимая только энергетическим зрением, промелькнула в воздухе и почти беззвучно врезалась в поверхность камня. Присмотревшись, Эрвин пораженно застыл — ведь его любимая техника оставила совсем небольшую зарубку, буквально сантиметров двадцать-тридцать.
— Значит, этот камень гораздо крепче гранита, да? Получается, новая техника мощнее старой во много раз! Это отличная новость! Остается вопрос — стоит ли пробовать модифицировать ее?
Юноша задумался. Когда-то он относительно легко изменил первую выученную технику «воздушный кулак». «Смертоносный разрез», который гораздо сложнее, тоже получилось модифицировать, повышая его убойность. Но потратил на это уже около двух месяцев. Новая же техника гораздо сложнее первых двух, даже вместе взятых. Получится ли вообще это сделать? Чем сложнее техника — тем больше в ней элементов, а значит, меньше шансов удачно модифицировать, да и времени на это требуется больше. А может и вообще не получится.
— Две… нет, три недели, — пообещал сам себе Эрвин. — Да, потрачу на это ровно три недели. Если хороших результатов не будет — брошу это занятие… В принципе, техника и так хорошая.
С этого момента время превратилось в нечто несущественное. Эрвин сосредоточился на новой технике. Первую половину дня он отрабатывал оригинальную версию, добиваясь максимальной точности и тестируя расстояние, на котором она эффективна. А вторую посвящал попыткам модификации. Пока безрезультатно. Но через несколько дней его нашел Менно, прямо на тренировочной площадке. И пригласил пообщаться где-нибудь в тихом месте, в пределах отделения Братства. Недолго думая, Эрвин привел его к себе в комнату.
— С чего такая таинственность, друг? — с улыбкой поинтересовался юноша у хмурого Менно.
Мужчина со странным выражением лица взглянул ему в глаза:
— Ты действительно раздобыл плод Сотни Зим?
— Странный вопрос. Впервые слышу о таком, — не моргнув глазом, соврал Эрвин. Однако червячок сомнения зашевелился в его душе. С чего бы вообще Менно поднимать такой вопрос? Откуда он может знать⁈
— Правильно! Так и отвечай остальным, если что. А чтобы было понятно, что происходит, я тебе сейчас расскажу. Смотри!
Мужчина вытащил серую листовку, и дал ее Эрвину. На самом верху красовался схематичный, но тем не менее передававший основные черты лица портрет юноши. Сходство было процентов на семьдесят-восемьдесят, словно там был нарисован брат Эрвина.
