Юноша продолжил накачивать энергию в пятый даньтянь, уже наполненный до краев. Излишняя концентрация энергии заставляла прорастать новые энергоканалы из этого даньтяня. Они постепенно пронизывали всю толщу ауры, направляясь к поверхности кожи. Минус один — всепоглощающая боль! Эрвин сжал зубы. Ощущение было похоже, словно муравьи решили прогрызть туннель в теле. Безудержно больно, и при этом невозможно изменить это!
Новые энергоканалы постепенно росли изнутри, от даньтяня к коже, к краям ауры. Одежда неприятно липла от пота, пропитавшего одежду. Этот этап не был требователен к таланту, зато предъявлял очень высокие требования к силе воли. Мало того, учитывая темпы, и непрерывность этого занятия с поддержкой ядер силы, этот процесс превращался в настоящую пытку. А знание, что все, что требуется для облегчения — это всего лишь прекратить накачку энергии, делало этот этап еще тяжелее…
— Все, — выдохнул Эрвин, прислонив голову к холодной стене. — Остался последний шаг.
Минут десять юноша приходил в себя. После чего потянул сквозь новосозданные мередианы порцию внешней энергии. Та быстро добралась до даньтяня. И столкнулась со старой, что уже была внутри. Привычный, не раз уже пройденный шаг — удержать изменяющуюся, мутирующую внешнюю энергию в центре даньтяня не становился легче из-за неоднократно пережитого опыта в прошлом. Кроме тяжести такого действия, не добавляло спокойствие и понимание — стоит не удержаться, как стремительно изменяющаяся энергия проест стенки даньтяня и может уничтожит всю ауру! Тогда не только остаться культиватором — даже просто выжить может быть непосильной задачей. Риск и возможности слишком близко ходят друг возле друга…
Однако стальная воля в конце концов пересилила — и изменения завершились, внешняя и внутренняя энергии в итоге гармонично слились воедино, порождая настоящий даньтянь — место, где хранится и вырабатывается энергия. Еще мгновение — и энергия будто бы мигнула, волной расходясь по всей ауре. Но кроме уже привычной волны тепла от повышения ранга ауру пронзило странное ощущение. Добавились хаотичные всплески холода, какой-то сжатости, и еще странных ощущений. Если бы Эрвина заставили объяснить, то он даже не смог бы внятно это сделать. Одно было точно понятно — повышение до пятого ранга чем-то отличалось от предыдущих!
Преодолевая волны слабости и сонливости, юноша сконцентрировался на пятом даньтяне. Согласно его опыту, сейчас на нем должен сгустится новый
Но все пошло совсем не так! Когда Эрвин смог сконцентрироваться на пятом даньтяне, на нем не было никаких признаков сгущения нового
Он снова и снова всматривался в собственную ауру, но ничего не менялось. Стихия тьмы теперь была в каждой, даже мельчайшей части ауры. Она пронизывала все, словно заплатки одежду бедняка. Конечно, даже с помощью энергетического зрения посторонние не смогут этого разглядеть, но он сам — может. И это приводит к определенному, крайне неприятному выводу:
— Дерьмо! Я опять стал еще на шаг ближе к демонам!
У демонов нет даньтяней. Их функцию выполняет аура, целиком. А еще, именно потому что стихия тьмы полностью пропитывает всю ауру демонов, при их убийстве с них невозможно получить
Усталость от нескольких дней непрерывной культивации сделала свое черное дело — Эрвин отключился прямо во время анализа собственного состояния. Зато когда он проснулся, самочувствие было отличным — ничего не болело, а с учетом того, что юноша поднялся на пятый ранг, ощущение было такое, словно в одиночку способен разгромить это отделение Братства! Конечно, ложное всемогущество от повышения сил быстро проходят, но нельзя отрицать, что это было приятно…
Эрвин размышлял о том, что теперь предстоит сегодня сделать. Но внезапная мысль заставила его замереть:
— А почему… почему ничего больше не произошло? Каждый раз, когда я раньше повышал уровень, всплывали воспоминания из прошлых жизней. Даже от демонов кое-что досталось. Но теперь — ничего.
В отличие от остальных культиваторов, годами карабкающихся к новым рангам, и ничего сверхъестественного не получавших от процесса повышения, Эрвин уже привык к постоянным «бонусам» от этого процесса. Части памяти, всплывавшие от этого, приносили неоценимый опыт, или какие-то клочки древней информации.
