— Забрать можете во-о-он там. Третья дверь слева, желтая.
Юноша тут же отправился в указанное место. За дверью скрывался огромный склад. Однако, пока очередной служащий нашел и притащил сразу два туго набитых мешка, начала болеть голова. Эрвин спрятал ядра силы и вышел оттуда. Но голова продолжала болеть, и с каждым мгновением все сильнее и сильнее. Ее словно сжали стальные обручи — пульсирующая боль отдавала в виски с каждым ударом сердца, и каждым шагом. Шум окружающего мира стал приглушённым, словно его обернули в плотную ткань, но внутри черепа всё звенело и гудело. Эрвин на мгновение прикрыл глаза, но это лишь усилило тяжесть, будто что-то давило изнутри. Каждый резкий звук отзывался колючим уколом, а движения казались тягучими, словно он плыл сквозь густой туман. Голоса людей сливались в ужасающий шум, физически причиняющий боль. Эрвин стиснул зубы, и медленно побрел в съемную комнату, не обращая внимание на странные взгляды окружающих. В чугунной голове проскользнула мысль от том, что, возможно, его отравили… Юноша поспешил выпить универсальный эликсир, нейтрализующий яды. К сожалению, без изменений! Боль, как упрямый враг, отказывалась отступать. В полусознательном состоянии юноша как-то умудрился добрести до своей комнаты, открыть дверь, и даже закрыть ее же на задвижку изнутри… после чего рухнул прямо на пол, теряя сознание.
… Сознание возвращалось медленно, словно всплывало сквозь толщу мутной воды. Первым делом пришло ощущение тела. Жесткий, деревянный пол, на котором он лежал впивался в кожу лица. Липкий пот на висках… и потрясающе паршивое общее самочувствие. Он даже и не помнил, когда еще так хреново себя чувствовал! Эрвин открыл глаза — он все еще находился в своей комнате, в шаге от кровати. Юноша пошевелился, желая встать, оперся руками об пол, и почувствовал, как они трусятся. Превозмогая себя, с трудом «затащил» на кровать. После чего, обессиленный, лежал на спине, раскрыв рот, словно рыба, попавшая на берег. Но самочувствие понемногу улучшалось.
— Я все-таки жив… — выдохнул Эрвин, пытаясь понять, что произошло. Но ничего странного из воспоминаний в голову не приходило. Пришел в Братство. Короткий разговор с Хинричем, съел плод… Дальше спуск вниз, забрал ядра — и все. Совсем все! Никто не нападал на него, не травил, не…
— Что, во имя духов, только что произошло⁈
Короткий взгляд в окно заметил солнце. Солнце, клонящееся на закат! А в свою комнату Эрвин ввалился еще с утра. Выходит, он был без сознания целый день!
Самочувствие медленно приходило в норму, но вопрос все еще оставался открытым. Ничего, что могло незаметно подействовать на мощный организм культиватора четвертого ранга, не приходило в голову. А из необычного — лишь плод Ста Зим, который он съел прямо перед оторопевшей рожей Хинрича.
— Неужели это из-за плода?
В конце концов, оставалось лишь похоронить все сомнения. Потому что идей, как узнать виновника произошедшего, у Эрвина не было. Но, судя по всему, это явно было не нападение неведомого врага — иначе бы он не очнулся в арендованной комнате.
Подождав, пока его самочувствие еще больше улучшиться, юноша решил двинутся в сторону главного зала. Живот громким бурчанием тактично «намекал», что неплохо было бы что-нибудь в него закинуть, хотя бы раз в день. Можно, конечно, выудить что-нибудь из дорожных припасов и перекусить прямо тут… но зачем? Жалкая сотня метров — и к его услугам профессиональные повара, и готовые блюда с пылу с жару! Все равно ни на что другое в ближайшее время он не способен. Уж добраться туда он точно в состоянии!
Определившись, Эрвин вышел. Ощущения все еще были далеки от нормы, но, по крайней мере, он мог ходить, не вызывая удивление окружающих болезненной бледностью и неловкими движениями.
Мимо, по коридору пробежала девушка. На ее глазах блестели слезы. И на Эрвина, на короткое мгновение, обрушились эмоции печали и отчаянья. Всепоглощающие, словно мир рухнул прямо на его глазах.
— Что? Мне… мне показалось?
Юноша ускорился. Но теперь не потому, что спешил поесть. А оттого, что в главном зале однозначно будет множество людей.
Пройдя через довольно узкий коридор, соединявший с залом, Эрвин сделал несколько шагов вперед, и невольно замер. Вокруг были десятки людей, создавая настоящую какофонию звуков. А кроме этого ближайшие давили своими эмоциями — гнев, любопытство, скука и азарт… все это смешивалось в чудовищный коктейль. Непривычно, и в то же время привычно — словно опять взял в руку какой-то инструмент, которым давно не пользовался. Его дар чуять эмоции действительно вновь вернулся!
И вот тут уже можно было сделать определенный вывод. Он съел плод Ста Зим. Потом минут через пятнадцать отрубился от головной боли, после чего внезапно восстановилась давно исчезнувшая способность чувствовать эмоции. Прослеживалась четкая последовательность. Оставалось только порадоваться, что он сделал это в безопасном месте. А не где-нибудь в диких землях.
