— Именно! — Муж хлопнул бывшего подчиненного по плечу. — А у меня на границе для вас с семьей всегда найдется свободный кусочек. Первое время аренду брать не буду.
Детлеф кивнул, хотя видно было, что охотнее всего он бы никогда не срывался с насиженного места. Я прекрасно его понимала, ведь так или иначе, здесь он сидит на своей земле, а идти к нам с Арвидом — опять на господской за аренду работать.
— В общем, договорились. — Подвел черту под разговором Арвид. — Поехали, пока не рассвело.
Дальше все шло по заранее оговоренному плану. Рыцари и парни привычно засновали между телегами, что-то перекладывая, что-то закрепляя. В самый последний момент, когда все уже были готовы, двое парней вынесли из дома два свертка — закутанных в пледы малышей. А за ними, прижимая к себе Хандзю, почти выбежала женщина. Всех четверых ребята быстро закинули в среднюю — мою — телегу.
Да, тут ничего не поделаешь, придется пока потесниться. Может, оно и неплохо, иметь в дороге собеседницу. Но это означало также, что Арвиду теперь так просто не спешиться и не отдохнуть часок, пока остальные рыцари присмотрят за обозом. Впрочем, все уже было решено вчера, так что смысла не было раздумывать, к лучшему оно или к худшему.
Несмотря на спешку, гнать обоз Арвид не стал. Чем бы не грозила стычка с соседом Детлефа, она вряд ли задержит нас дольше, чем поломанная в дороге телега. Поэтому, как только обоз снова выехал на королевский тракт, Арвид дал команду придержать коней и телеги снова покатились, в привычном ритме постукивая колесами.
Потихоньку начинало светать и я смогла получше рассмотреть своих новых попутчиков. Малыши, поворочавшись поначалу, спали в большой корзине, прижавшись друг к другу, словно два котенка. Хандзя, хотя и пыталась бороться со сном, изображая из себя взрослую няньку, тоже уснула, бдительно положив руку на край корзины. Их мать сидела, забившись в самый угол и стараясь занимать как можно меньше места. Ее взгляд, обращенный куда-то сквозь полог телеги, не выражал ничего. Женщина то ли задумалась о чем-то своем, то ли просто дремала с открытыми глазами, добирая недоспанное за последние ночи.
Хотя Детлеф и упоминал, что Марьяна чуть ли не моложе чем он (а ему я на вид больше двадцати трех — двадцати пяти лет не дала бы), от матери трех детей я ожидала большей, ну, представительности, что ли. Марьяна же, даром, что немного полновата, лицом выглядела совсем по-детски. Именно это и сподвигло меня прервать молчание, тем более, женщина уже вынырнула из своих грез и теперь вопросительно смотрела на меня. Молча пялиться дальше было просто не вежливо.
— Марьяна, а как мне к Вам обращаться? — спросила я первое, что пришло в голову.
— Да так и обращайтесь: Марьяна. И можно без «Выканья» — это ж Вы тут — госпожа. — Моя попутчица недоуменно пожала плечами, словно удивляясь, что можно задаваться такими простыми вопросами.
— Хорошо. — Не стала спорить я. — А можно спросить, сколько тебе лет?
— Что, молодо выгляжу? — Понимающе усмехнулась Марьяна. Но улыбка вышла какая-то невеселая. — Двадцать два недавно исполнилось.
— Сколько?! — Изумилась я. — А сколько же тогда Хандзе? Я думала, ей уже лет семь или восемь…
— Так и есть. — Согласно кивнула женщина. — Восемь будет сразу после Новолетья.
Проведя нехитрые подсчеты, я ошарашенно спросила.
— Как же так? Ведь брачный возраст начинается только с пятнадцати лет?
— Так то ж брачный… — Голос Марьяны звучал почти равнодушно. Именно почти, лишь намекая на то, что пришлось пережить этой красивой и совсем еще молодой женщине. Поневоле вспомнилась еще одна вскользь оброненная крестьянином фраза: «… с собаками искали».
Сколько там, Детлеф говорил, лет прошло? Девять? Десять? И за это время никто не обратил внимание, что в поместье соседа творится такое непотребство? Никто не вступился? Стало так противно, словно не только меня, но и все рыцарство королевства только что основательно вываляли в навозе. Зато теперь я понимала, почему Арвид вчера вечером пришел таким хмурым. Видимо, он чувствовал то же самое.
А еще муж, наверняка, предвидел долгие разбирательства, потому что к нарушению закона о пленных вендах добавлялись куда более серьезные проступки покойного рыцаря. Уж не потому ли так засуетился его наследник, кинувшись ловить по околице сгоряча выброшенную из замка отцовскую наложницу? Хотел через детей заткнуть Марьяне рот? Или просто по-тихому убрать доказательства? От последней мысли стало уже не противно, а просто страшно. Творец, во что же мы тут случайно ввязались, завернув на ночлег к старому знакомцу?
