Я тоже улыбнулась в ответ на ее беззлобный смех. В чем-то она была права: ее возраст и благообразная внешность сразу располагали к ней, а добродушно-покровительственная манера говорить напоминала о тех временах, когда нами всеми командовала бабушка.
— Я вот чего к тебе привязалась. — Перешла сразу к делу селянка. — Господин наш, сразу видно, мужчина непростой, штормом занят и людьми. А поесть-то вам все равно что-то надо. Ты хоть огонь развести умеешь? Приготовить что-то?
— Приготовить — сумею. Если надо, то и огонь разведу. — Пожала я плечами. Тоже мне, наука. — Только мне топить пока нечем, и готовить не в чем.
— Это не беда, разберемся. — Деловито закивала старушка своим мыслям. — А надо было спросить, надо. Кто ж его знает, чему вас, благородных, там учат?!
Так, разговаривая, мы подошли к дому. Мужчины уже подогнали повозки, и теперь один из солдат постарше старательно проверял на прочность ремизу[10]. А второй — открывал ворота в дом.
— Порядок! До завтра выстоит. Загоняй! — Дал отмашку первый и телеги двинулись под навес.
Пока возницы занимались лошадьми, остальные ребята быстро вытаскивали из хозяйственной половины дома какой-то хлам, сваливая его в кучу прямо во дворе. Другие, на ходу сооружая из разросшейся по меже полыни подобие веников, обметали паутину. Я остановилась, не зная, предлагать ли свою помощь. За время дороги люди Арвида перестали быть для меня чужими, но как себя с ними вести, я порой тоже не знала.
— А ладно у них выходит! — Похвалила старушка, некоторое время понаблюдавшая за солдатами. — А говорят, мужик без бабы с домом не сладит, хе-хе.
— А мы… — Молодой парень, кажется, его звали Фолькер, открыл было рот, чтобы что-то ответить, но тут же был утянут вовнутрь старшим из товарищей.
— Дельные ребята! — Снова похвалила женщина и бодренько засеменила наперерез тому воину, что оценивал прочность ремизы.
— Ты, парень, уже присмотрел, где жить собираешься? К кому на постой определишься?
— Мы, бабушка, не постояльцами сюда приехали. — Мужчина старательно подбирал слова, по дуге обходя бойкую поселянку и стараясь не уронить мешок, который тащил на себе.
— Так пустых домов на всех не хватит, милый. Или так и будете все в одном ютиться? Тут-то господин с семьей поселится.
— Ты, говори уже, что собираешься. — Терпение мужчины начинало истощаться. Он даже остановился и поставил мешок у ноги, не решаясь в первый же день нагрубить старшей женщине, но и не зная, как иначе отвязаться от нее.
— Да что говорить-то? — Старушка пожала плечами, словно все уже давно было решено и только этому недогадливому мужчине требовались какие-то слова. — У меня дом хороший, крепкий еще, но кое-где уж подновить надо. А ты, я гляжу, мужик толковый: и в дереве разбираешься, и люди к тебе уважительно. Так ты приходи, поживешь у меня, пока свой дом не поставишь. А то и насовсем оставайся, никто из дома не погонит. Можешь и дружка своего позвать, во-он того, что дурака молодого вовремя заткнул.
Мужчина слегка опешил, переводя взгляд со старушки на меня и обратно. Я только пожала плечами. Отпускать или не отпускать солдат на постой было не в моей власти, в таких делах муж оставался для них единственным командиром. Но Арвида рядом не было, поэтому, наверное, мужчина решил обратиться ко мне.
— Госпожа?
— А что — госпожа? — Я развела руками. — Закончите здесь, сходи хоть поосмотреться, раз добром приглашают. Все равно зимовать как-то надо. А господину Арвиду потом скажешь, когда решишься. Или я сама скажу.
— Слушаюсь, госпожа. — Мужчина склонил голову в легком поклоне и снова взвалил мешок на плечи. Вопреки тяжелой походке, на лице его было написано облегчение. Я не знала, следует ли приписать это избавлению от навязчивого гостеприимства или от забот о зимовке. — Спасибо, уважаемая! — Это уже в адрес старушки.
— А как Вас зовут? — Обратилась я к женщине, похоже, самочинно решившей взять опеку над приезжими господами.
— Барбара я, а народ по-простому, старой Баськой называет. Да ты, деточка, мне не «выкай». Госпожа, все-таки. Это я тебе «выкать» должна, только не привыкла я с господами водиться.
— А чего ж с нами водитесь? — Обращаться на «ты» к пожилому и уважаемому (а как иначе, если имеет право говорить на сходе мужчин?) мне было неловко.
— Зима идет. — Старушка махнула рукой куда-то, словно показывая направление, откуда эту самую зиму ожидать. — А вы приехали в ту развалюху на озере. Жалко мне вас стало. Видно же, что на этот раз Творец смилостивился, нормального человека послал.
— А как Вы определили, что нормального? — Мне стало даже интересно, по какому принципу и старостина, и эта Барбара сразу определили Арвида в число «своих».
