— Отложения фибрина внутри перипортальных синусоидов и микроскопические зоны геморрагии. И коагуляционный некроз перипортальных гепатоцитов.
— Уэсли, умоляю, говори по-английски!
Старый доктор снял очки и потер глаза.
— Преэклампсия — это серьезное осложнение беременности. Оно становится особенно опасным, если возникает HELLP-синдром. Это название состоит из первых букв трех основных симптомов — гемолиза, повышения активности ферментов печени и тромбоцитопении. Впервые этот синдром стали диагностировать всего лет двадцать назад, и надо сказать, он хорошо поддается лечению. Но в те годы, конечно, дело обстояло совсем иначе… симптомы могли стремительно нарастать. Похоже, ее печеночная гематома — это именно следствие HELLP-синдрома… а вовсе не удара по животу, как решил твой судмедэксперт.
— По-твоему, это имеет какое-то отношение к моему расследованию?
Старый доктор покачал головой:
— Вряд ли. Это означает лишь одно: если бы Сисси Пайк не повесили, она, возможно, через пару дней умерла бы своей смертью.
Кожа Спенсера Пайка приобрела темно-желтый пергаментный оттенок. Из носа торчали трубочки кислородного аппарата. Он наблюдал, как Илай включает магнитофон, и в глазах его светилось раздражение, естественное для человека, который знает, что ему немного осталось, и не желает тратить драгоценное время на кого попало.
— В наше время продажа земельной собственности не являлась преступлением, — прошамкал Пайк.
— Это и сейчас не преступление, — кивнул Илай.
Он окинул взглядом других обитателей дома престарелых, сидевших в кафетерии. Все они сосредоточенно поглощали ланч, состоящий из блюд неопределенного вида и пюреобразной консистенции — что может быть лучше для беззубых ртов?
— Но мне бы хотелось узнать, почему вы решили продать эту землю.
— Для того чтобы иметь возможность продолжать роскошную жизнь, к которой я привык, — ухмыльнулся Пайк. — Разъясните этим безмозглым индейцам, детектив, что я — единственный законный владелец участка. Если бы мне вздумалось устроить там ярмарку, я сделал бы это с полным правом. Если бы я решил подарить землю расистской организации, никто бы мне этого не запретил. Но мне захотелось продать участок каким-нибудь дуракам-застройщикам и получить денежки, чтобы штат Вермонт и не надеялся получить его бесплатно после моей смерти. И я исполнил свою маленькую прихоть.
Илай уяснил для себя два обстоятельства. Во-первых, Спенсер Пайк думает, что цель визита детектива — урегулировать проблему с индейцами абенаки. Во-вторых, Спенсер не догадывается, что Илай — наполовину индеец.
— Судя по вашему сердитому тону, у вас и раньше были столкновения с абенаки, — заметил он.
— Еще бы нет! Один из этих индейских сволочей убил мою жену.
— Да, я читал полицейский отчет об этом деле. Представляю, как тяжело вы переживали утрату.
— Она была единственной любовью всей моей жизни. В один день потерять жену и ребенка — этого не пожелаешь и врагу.
— Насколько мне известно, они похоронены на вашем участке?
— Да.
Илай вскинул голову:
— А почему не на церковном кладбище? Ведь в то время вы были активным прихожанином конгрегациональной церкви?
— Моя дочь родилась мертвой, — проронил Пайк. — А мою жену убили. Я… я не мог расстаться с ними обеими. Мне хотелось, чтобы они были рядом… чтобы они могли без труда найти меня, а я мог найти их.
Пайк отвернулся, но Илай успел заметить, что на глазах у старика заблестели слезы.
В полицейском отчете ни слова не говорилось про труп новорожденного младенца. Илай отнес это на счет небрежности полицейских. Любой уважающий себя судмедэксперт произвел бы вскрытие тела. С другой стороны, офицера, проводившего расследование, можно понять. Ему не хотелось причинять дополнительных страданий человеку, только что потерявшему жену. Человеку, заметим, богатому и влиятельному. И потому он на веру принял слова Пайка о том, что ребенок родился мертвым.
Люди видят только то, что хотят увидеть, — в этом Илай не раз имел возможность убедиться. И тот офицер полиции не стал исключением.
— Ведь это вы обнаружили труп вашей жены? — спросил он.
— Я перерезал веревку, на которой она висела. Конечно, я знал, что ваши ребята из полиции будут недовольны. Скажут: не надо было трогать труп и все такое… Но я не мог стоять и смотреть, как она висит. Мне казалось… — Голос старика дрогнул. — Мне казалось, что ей больно…
— А ее отец? Как он все это перенес?
— Гарри? Он жил тогда на Холме. Когда это случилось, Гарри был в Бостоне на конференции, но немедленно вернулся, получив телеграмму. Он так и не оправился от удара. Никогда уже не стал прежним Гарри Бомонтом, каким я знал его до смерти Сисси.
Итак, отец Сесилии Пайк был в Бостоне. Это обстоятельство выводит его из круга подозреваемых.
— А там, на крыльце ледника, не было табуретки или чего-нибудь в этом роде? — уточнил Илай. — В общем, предмета, при помощи которого ваша жена могла сама залезть в петлю?
