После обеда Тарлин увлек супруга в свои комнаты отдыхать — пусть Гилору и были положены личные покои, отпускать туда своего любимого эрилиона он не собирался. Сразу после того, как юноша пришел в себя, к ним зачастили дознаватели, которых его величество обязал выяснить, кто стоял за похищением и при необходимости поймать преступников и доставить в королевскую тюрьму. Тарлин бесился и едва не рычал на навязчивых посетителей, которые смели отрывать его от наконец обретенного супруга, хотя и понимал, что это необходимо. Единственное, что примиряло дроу с их присутствием — это накидка с капюшоном, которая по-прежнему скрывала черты Гилора от посторонних.
До спальни эрилиона пришлось буквально нести на руках — так сильно его вымотал обед с советниками. Аккуратно раздев супруга, Тарлин укрыл его легким покрывалом и аккуратно поцеловал в уголок губ, хотя, видят боги, хотелось совсем иного.
— Отдыхай, — прошептал он, ложась рядом и прижимая Гилора к себе, собираясь полежать рядом с ним несколько минут и уйти, наконец, в кабинет — его непосредственные обязанности как наследного принца никто другой выполнять не станет, — но незаметно для себя уснул.
Проснулся Тарлин от ощущения того, что его кто-то гладил, нежно и осторожно, будто бы перышком или кошачьей лапкой. Приоткрыв глаза, он увидел Гилора, который аккуратно водил по его лицу самыми кончиками пальцев. Заметив, что дроу уже проснулся, он попытался было отдернуть руку, но тут же был пойман за кисть, притянут ближе и практически уложен на грудь супруга.
— Продолжай, — хрипло со сна прошептал тот, прижимая ладонь эрилиона к своей щеке, и Гилор вновь заскользил пальцами по лицу, изучая его и спускаясь на шею, а Тарлин разве что не мурлыкал от осторожных ненавязчивых ласк, снова закрыв глаза, чтобы не смущать юношу еще больше.
На миг пальцы исчезли, но тут же губы дроу тронули мягкие губы Гилора, сразу отстранились, снова прижались, поцеловали чуть увереннее, а потом их сменил осторожный язык, чуть лизнувший их и упрашивающий раскрыться. Тарлин с удовольствием подчинился, мягко отвечая на поцелуй и не пытаясь перехватить инициативу или перевести его во что-то большее. Тонкие пальцы зарылись в темные волосы, и эрилион, не сдержавшись, что-то поощрительно простонал, почувствовал горячие ладони, гладящие его спину. В прошлый раз он лишь принимал ласки Тарлина, и сейчас было очень страшно делать что-то самому — Гилор опасался сделать что-нибудь не так, показаться смешным, а сильнее всего — что его оттолкнут. Но дроу не смеялся и нежил в ответ, поощряя быть чуть смелее, и лишь довольно выдохнул, когда он принялся немного неловко расстегивать пуговицы рубашки. Справившись, Гилор распахнул ее на груди и, едва касаясь, погладил кончиками пальцев сильные мышцы, ощущая, как сильно и быстро бьется сердце дроу. Тронул губами солоноватую от пота шею и тихо всхлипнул, когда ладонь Тарлина прошлась по его спине снизу вверх, задирая короткую нижнюю сорочку. Напряженный член эрилиона уперся в бедро принца, давая понять, что, как бы ни был тот смущен своими действиями, происходящее сильно завело его. Сжав руками узкие бедра, Тарлин слегка потерся о них, давая почувствовать и свое возбуждение, стащил сорочку полностью, а потом ловко перевернулся на постели, оказываясь сверху. Он заглянул в глаза Гилора, готовый увидеть в них неудовольствие от явной смены ролей, но разглядел лишь призыв и предвкушение. Длинные совершенные ноги обвили его талию, тонкие пальцы обхватили шею, нежные губы прижались ко рту, и Тарлин с тихим рыком скользнул языком внутрь, лаская и всё сильнее распаляя своего смущающегося любовника. Чуть пощекотав языком ушко, спустился поцелуями по нежной шейке с едва заметным кадыком и заскользил кончиками пальцев по телу, легко оглаживая ключицы и плоский напрягшийся живот, вызывая дрожь. Вновь поднялся наверх, обласкал соски, осторожно сжимая и чуть оттягивая, вырывая у расслабленного эрилиона тихий стон. Облизав пальцы, Тарлин потянулся рукой вниз, между широко разведенных ног, нащупывая сжатый вход, и принялся аккуратно разминать его снаружи, чуть надавливая и не пытаясь пока проникнуть внутрь. Слегка дернувшись от всё еще непривычной ласки, Гилор широко распахнул глаза, но тут же снова закрыл их и поцеловал супруга, притянув его ближе за шею. Пару минут спустя, повинуясь чужим рукам, он перевернулся на живот, чуть выставляя вверх ягодицы, и громко вскрикнул, когда почувствовал между разведенных половинок влажный упругий язык.
— Ты чт?.. Не надо, — попытался он воспротивиться, но ладони, сжавшиеся на бедрах, пресекли попытку отползти в сторону, а язык вновь и вновь продолжал скользить по дырочке, лаская и расслабляя ее.
Удовольствие, запретное и оттого еще более сладкое, пьянило не слабее молодого вина, кружило голову, заставляло вздрагивать и громко стонать, заливаясь краской стыда от собственной несдержанности.
