Погруженный в свои чувства, Гилор не услышал голоса Ниира, скомандовавшего начало ритуала. Воины в четыре крепких руки подняли его с пола и свалили на алтарь, пристегивая лодыжки и запястья. До ужаса хотелось вырваться, но что мог сделать против двух сильных мужчин беззащитный юноша, тем более ослабленный после столь скудной кормежки, едва поддерживающей в нем жизнь?
Закончив свое дело, воины-охранники снова отошли к дальней стене, позвякивая доспехами, а маг тем временем начал свои приготовления. Вызвав на ладони небольшой огонек, он зажег от него длинную тонкую свечу белого воска, а от нее — все остальные, что были расставлены вокруг алтаря. Пламя, повинуясь шепоту мага, поднималось всё выше и выше, рисуя на стенах причудливые фигуры теней.
После маг снова двинулся к эрилиону, и тот закрыл глаза, чтобы не видеть его действий. Как никогда хотелось жить, теперь не только ради себя, но и ради будущего дитя, и он страстно возносил молитву всем богам, чтобы случилось чудо и его спасли. Надежда, яркая, отчаянная, внезапно загорелась в душе, та самая, которой Гилор всё это время не позволял вырваться на свет. Захотелось сильно-сильно зажмурить глаза, а раскрыв их, оказаться в надежных руках Тарлина или хотя бы в родных стенах собственной спальни.
Взяв небольшую миску с носиком, где уже давно бурлил расплавленный воск, маг принялся разливать его тонкой струйкой на живот Гилора, рисуя древний символ — секстаграмму. К счастью, капли воска начинали свой путь достаточно высоко и не обжигали, падая на обнаженную кожу эрилиона. Закончив, он вновь затянул монотонную песню заклинания, зачерпывая кисточкой какие-то смеси, больше всего напоминающие мазь, и рисуя на запястьях, щиколотках и над сердцем еще какие-то знаки.
Пение становилось всё громче и яростней, и в сосуд с настойкой редких трав пролилась кровь Ниира, а после маг залил получившийся эликсир в рот эрилиона, заставляя проглотить всё до капли.
Гилору казалось, что внутри него разгорается солнце, маленькое, но очень горячее, и когда жар его лучей дошел от макушки до самых пяток, его накрыла, наконец, блаженная темнота.
========== Глава 9 ==========
Чем ближе отряд подъезжал к месту, где держали Гилора, тем мрачнее становился Старший магистр. Теперь у него уже не было сомнений по поводу того, почему глаза его собрата по Ковену Тайро Таккендара последнее время горели предвкушением, а сам он отсутствовал на ритуале поиска. Поместье, спрятанное вдалеке от города и совершенно отчетливо сейчас фонившее переплетением заклятий — умеренность никогда не была благодетелью этого мага, — принадлежала именно его роду.
Короткий взгляд, брошенный Старшим на Тарлина, ясно давал понять, что принц не остановится ни перед чем в стремлении спасти своего супруга. Ему оставалось лишь гадать, чем же столь сильно зацепил этот неприглядной внешности мальчик более чем ветреного и разборчивого дроу.
Трое магов, вызвавшихся сопровождать Тарлина, еще издалека принялись осторожно плести сеть заклятий, призванных защитить отряд и нейтрализовать всё, чем сейчас опутано поместье. Они не сомневались, что принц и воины готовы огнем и мечом прокладывать путь к пленнику, но необходимо было сделать так, чтобы не пострадали и те, кто находится внутри.
К моменту, когда отряд, наконец, подъехал к поместью, плетение было готово, и маги разом набросили его на здание. Воздух наполнился свистом и воем — дали о себе знать именные охранные заклятия этого рода.
В Тарлине, спрыгнувшем с коня и первым направившемся ко входу, сейчас нельзя было даже заподозрить дроу, еще недавно погружавшегося в бездну отчаяния. Он выглядел именно тем, кем являлся — наследным принцем сильного государства, способным не остановиться ни перед чем ради достижения собственной цели. Его глаза горели яростью, когда он петлял запутанными коридорами, ведя за собой отряд, и не было даже опасности заблудиться в них — магия Гилора звала его, словно свет маяка.
Ворвавшись в ритуальный зал, он увидел мага, склонившегося с ножом над бесчувственным телом его супруга, лежащего на алтаре, — очевидно, он решил провести ритуал до конца, несмотря на появившуюся опасность. Тарлину не потребовалось даже вытаскивать меч из ножен — он лишь вскинул руки, и с искрящихся кончиков пальцев сами собой сорвались два огненных шара, мгновенно спаливших этого мага и второго дроу, стоявшего рядом с ним. Краем глаза принц отметил несколько стрел, со свистом распоровших воздух, и чей-то тихий слаженный предсмертный вздох.
