— Хватит, Свитч. — Низкий голос дяди эхом разносится по комнате. Он использует прозвище моего отца.
Отец опускает кулак. Я стараюсь не плакать, радуясь, что мой дядя здесь. Папа всегда слушает моего дядю. Он ухмыляется мне, и мне хочется быть сильным. Достаточно сильным, чтобы причинить ему боль. Я изо всех сил стараюсь не плакать. Если я заплачу, он ударит меня. Как бы я хотел заставить его истекать кровью, как он заставляет истекать кровью ее.
— У тебя будет шанс, маленький волчонок, — говорит мне дядя, словно читая мои мысли.
Я знаю, что он босс. Они называют его Президентом. Мой отец — вице-президент. Я оглядываюсь на дядю, когда мой отец отрывается от мамы и потрясает окровавленным кулаком.
— Стейси, — зовет дядя мою тетю. — Иди, помоги Терезе привести себя в порядок.
— Она позволяла Танку пялиться на ее задницу, — оправдывается папа, но дядя, не теряя ни секунды, бьет папу по лицу, и из его губ хлещет кровь.
— Ты можешь дать ей по заднице, но не избить до потери сознания. Возьми себя в руки, мать твою. — Мой дядя — единственный человек на земле, который страшнее отца, но я знаю, что он никогда не причинит мне вреда. Кровь течет по подбородку отца. Это делает меня… счастливым.
Я улыбаюсь, и в ту же секунду отец ловит мой взгляд. Он бросается ко мне и сжимает в кулаке мою пижамную рубашку.
Я вскрикиваю.
— Однажды ты станешь достаточно взрослым, и я смогу стереть эту ухмылку с твоего лица, маленький засранец.
Моя улыбка исчезает. Он всегда угрожает мне, когда напьется.
Я могу думать только о том, что, когда этот день настанет, я буду готов.
— Воин, — говорит моя мать, опуская свою руку поверх моей рядом. — Гейб. Мой маленький воин.
Я сижу в холодном поту и потираю глаза основаниями ладоней. 5:45 утра. Прошло двадцать четыре года, а мне все еще снится та ночь, когда я поклялся заставить отца страдать. Эти сны повторяются, как и тот день, когда я наблюдал, как жизнь уходит из ее глаз — и все из-за него.
За окном раздаются раскаты грома. На улице кромешная тьма, а я все еще нахожусь в церкви со своими людьми, похоже, что солнце еще не взошло. Я стряхиваю с себя сон и вижу, что Мейсон и Робби спят, сидя на диване напротив меня. Кай бодрствует за столом, просматривая записи с камер наблюдения на конспиративной квартире «Адептов Греха» и попивая кофе из бумажного стаканчика.
Мы дежурили посменно, чередуя бдение и сон. Прошлой ночью мы выяснили, что они решили перевезти Гатора из убежища после того, как обнаружили нас вчера в Лейкшоре. Часть наших людей дежурит на месте, а мы остаемся здесь, наблюдая за камерами, готовые действовать, если они попытаются это сделать. Кроме того, Кай закончил циклическую запись, которая будет запущена на их камерах, когда сегодня ровно в полдень мы отправимся забрать его. Как бы ни была велика опасность, в которой, по их мнению, он находится, мы делаем ставку на то, что его охране нужно еженедельно мочить свой член.
— Доброе утро, босс, — говорит мне Кай. — Выспался? — спрашивает он, зная, что я ни хрена не спал.
— Не хуже, чем ты, — отвечаю я хриплым от недосыпа голосом.
