Вульф полностью

ПБ: Я бы предложила сбежать на девичник, но он, скорее всего, отслеживает твою машину.

Я: Ха-ха, очень смешно. Лучше бы он этого не делал.

ПБ: Шон говорит, что еще несколько недель, и жизнь вернется в нормальное русло.

Я морщусь, глядя на свой телефон. Меня бесит, что Лейла знает какие-то сроки, а мне Габриэль до сих пор ничего не сказал. Я прикусываю губу.

Я нахожусь в этом доме уже два дня и еще не до конца его обследовала. Я направляюсь в спальню. Габриэль ушел, и я понятия не имею, куда. Клубные дела, сказал он.

Я открываю один за другим его ящики, все аккуратно разложено. Черные боксеры на черных боксерах. То же самое с его футболками и джинсами.

Все идеально. Слишком идеально.

Я открываю дверцу его шкафа и провожу пальцами по мягкой фланели, которая там висит. «Кархарт». Черные и серые, можно подумать, что у него есть акции компании. Когда я подхожу к задней стенке, мое внимание привлекает небольшая деревянная шкатулка с овальной инкрустацией.

Когда я беру ее в руки, то решаю, что это, скорее всего, ножи или еще что-то безумное, но когда я открываю ее, то вижу разные отделения. Я вытаскиваю каждое из них. В верхнем полно медалей и статей из какого-то журнала. В них рассказывается о миссии, которую выполняли морские пехотинцы 12-ого разведывательного подразделения, чтобы нейтрализовать вражеского лидера, но во время атаки враг разбомбил их собственный лагерь. Я отвожу взгляд, когда переворачиваю страницу. На ней фотографии. Одна из них — лагерь, где повсюду люди. Мертвые люди. На другой, точно такой же, — разнесенная на куски машина. Неудивительно, что он не верит ни в Бога, ни в дьявола. Неудивительно, что у него нет веры в людей. Как можно пережить такую бойню и сохранить веру?

Я вытаскиваю следующие два отделения, и они оказываются заполнены фотографиями. Старыми. Я сразу узнаю его в море детей. Большой и сильный, даже когда был маленьким. Кажется, ему около десяти, он стоит рядом с матерью. Ее красота поражает меня. Длинные темные волосы, красивые черты лица и прекрасная улыбка — улыбка Габриэля. Есть и другие фотографии из клуба, я вижу мужчину, который, должно быть, был его дядей, с нашивкой президента, его и еще одного парня на мотоциклах. Может быть, это Шон?

Есть фотография Габриэля в подростковом возрасте, скрестившего руки на груди. Больше всего меня поражает то, что это первая найденная мной фотография, на которой его глаза выглядят такими же пустыми и бесстрастными, как сейчас. Я снова смотрю на первые фотографии, на те, где в его глазах озорной огонек. Я провожу по ним пальцем и улыбаюсь. Вот такого Габриэля я хотела бы видеть, до того как жизнь сломала его.

Я вытаскиваю еще одно отделение и прищуриваюсь. Я не знаю, что это такое. Я беру один в руки. Он маленький, размером с четвертак, и на нем логотип «Apple». Я переворачиваю его и читаю обратную сторону. GPS-трекер. Может отслеживать местонахождение на расстоянии многих миль или даже в другой стране.

Он действительно следит за моей машиной? Я беру один из них и кладу в карман, приводя все в первоначальный вид.

Я спускаюсь по лестнице и выхожу через парадную дверь. Достаю устройство, смотрю на него и решаю, что он, скорее всего, положил его внутрь. Я открываю дверь машины и начинаю поиски, прощупывая щели между сидениями, под приборной панелью, но только когда встаю на четвереньки, замечаю его, прикрепленного к нижней части водительского сидения.

Ублюдок.

Он заставляет меня оставаться здесь, словно в заключении, пока он приходит и уходит, когда ему заблагорассудится? Я даю обещание здесь и сейчас, больше этого не будет. С этого момента он будет рассказывать мне обо всем. А этот маленький трекер?

Что ж, в эту игру могут играть двое.

Бринли

Три недели спустя

— Пошел ты! — Я выплевываю ругательства, которые еще два месяца назад не смогла бы произнести, но теперь звук моего голоса эхом разносится по всему помещению.

Вся моя одежда прилипла к телу от пота. Мы уже второй час занимаемся по заведенному порядку. Все повторяется изо дня в день, и мне кажется, что я скоро сойду с ума. Всегда час на стрельбище, потом несколько часов в тренажерном зале. За последние несколько недель я поняла, что каждая мышца тела Габриэля — это неотъемлемая часть оружия, которым он является. Он весь покрыт мускулами, твердыми линиями, а под поверхностью кипит сила и ярость. Меня не перестает одновременно бесить и заводить то, что он почти не потеет на тренировках со мной.

— Я не могу этого сделать… ты слишком тяжелый, черт возьми, — вырывается у меня. — И у нас обоих уже идет кровь.

Он может продолжать тренироваться неделями, а я задыхаюсь уже после первых сорока пяти минут. По крайней мере, последнюю неделю именно столько я могу продержаться не задыхаясь, так что, думаю, это уже прогресс.