Введение в самопознание полностью

«Основоположение, которое принимают науки, состоит в отделении себя от предмета исследования и ни в коем случае не отождествление себя с ним. Даже когда науки рефлектируют самих себя, то тщательно проецируют вовне свои внутренние характеристики, как будто последние есть нечто, от них отличное и чуждое их природе. Больше всего они боятся быть “субъективными”. Но следует ясно осознавать, что до той поры, пока мы занимаем позицию стороннего наблюдателя, мы и остаемся “аутсайдерами” и что, в силу этого, мы никогда не сможем познать вещь саму по себе. Все нам известное будет лишь внешним знанием. Тем самым, мы никогда не постигнем наше подлинное Я.

Ученым, следовательно, нечего надеяться когда-нибудь проникнуть в глубины личности, сколь бы сильно они того ни желали. Они, без сомнения, могут много рассуждать о личности, но это и все, что они могут» (Там же, с. 39–40).

Это рассуждение – лишь начальное отбрасывание лишнего или мешающего. Определив однажды, чем ты не являешься, надо понять и что же ты есть. Древний Буддизм мог считать себя чем угодно. Но Буддизм современный, Буддизм, взывающий к западному человеку, избрал обращаться к внутренним потребностям западного человека. Как он их нащупал, я не знаю, но воспринимаю все сделанное Судзуки чудом. И это чудо состоялось – от лица Буддизма европейскому человеку было предложено путешествие, желанней которого я не знаю. Именно с этого обращения Судзуки началось победное шествие восточных философий по западному миру:

«Дзен предлагает избрать направление, противоположное науке, если только мы хотим поближе познакомиться с Я. Говорят, что наилучший путь изучения человечества – это изучение человека, но в данном случае человек должен рассматриваться как Я, поскольку только человечество, а не животный мир обладает самосознанием. Мужчины и женщины, которые не занимаются самопознанием, осуждены пройти через следующий цикл смертей и рождений. “Познать себя” значит познать свое “Я”» (Там же, с. 40).

Как человек религиозный, Судзуки, к сожалению, не удерживается, чтобы не пугнуть неопределенностью. Угроза следующим циклом смертей и рождений была напрочь непонятна его первым европейским читателям, и такой разговор явно был преждевременен. Но сама неопределенность угрозы заставляет думать, что там, на Востоке знают что-то такое, что нам неведомо. Поэтому лучше на всякий случай поостеречься и стать послушным. Это как угроза ада в Христианстве. Будет – не будет, а береженого Бог бережет! Зачем Судзуки это наследие церковного Буддизма, я пока не знаю. Но это плохой знак, потому что он предполагает наличие какого-то «зачем». А когда есть «зачем» в одной части учения, то появляется подозрение, что и все остальное тоже делается «зачем-то». Зачем-то помимо самого учения.

Впрочем, нам достаточно быть внимательными, чтобы понять, где Судзуки и прочие учителя с Востока говорят только то, что написано, а где они добавляют сверх учения что-то скрытое.

Итак:

«Следует изменить само направление научного типа изысканий: познавать Я необходимо изнутри, а не извне. Личность должна познавать самое себя, не покидая собственных пределов.