3 (1077). «Все те брахманы и отшельники, которые говорят, что чистота достигается путем учений философов, по преданию, добродетелью, делами благочестия и другими путями, живя так, как живут, пересекут ли они старость и рождение, о славный человек? Прошу тебя, о Блаженный, скажи мне о том».
4 (1078). «Пусть говорят все те брахманы и отшельники, что чистота достигается путем учений философов, или по преданию, или добродетелью и святыми делами и другими многими путями, – однако они, живя, как живут, не пересекут того потока рождений и старости, – так говорю я».
Повторю: это пренебрежение к другим философиям у Будды вполне оправданное – он учил не философии, а освобождению. Но для буддистов это оказалось не совсем так, и долгие века, пожалуй, все первое тысячелетие своего существования, Буддизм бьется с другими философиями. Это значит, что когда вы сейчас читаете эти слова Будды, вы видите в них одно, буддист же, вероятнее всего, читал Сутта-нипату совсем иначе. Попробуйте это почувствовать. И тогда станет ясно, что и ранний и современный Буддизм решает множество задач помимо тех, что ставил Будда.
Первой и наиглавнейшей задачей раннего Буддизма как сообщества было отнюдь не достижение просветления. Просветление оставалось избранным подвижникам, а сообщество, родившееся вокруг Духа Будды, было занято делом выживания. И в связи с этим оно решало две главные задачи.
Первая – потеснить остальные сообщества, завоевать собственное жизненное пространство и выстроить свое тело. А строится тело сообщества из тел последователей. Значит, решить эту задачу можно было, только отвоевывая последователей, в первую очередь, у правящего Брахманизма. Этому посвящены лучшие куски Сутта-нипаты, например, вторая сутта первой книги:
I–II, 1 (18). «Я сварил свой рис, я подоил коров, – так говорил пастух Дханья, – вместе с товарищами живу я на отмели реки Маги; мой дом плотно закрыт, и огонь зажжен – теперь ты можешь дождиться, о небо!»
2 (19). «Я свободен от гнева, я свободен от гордости, – так говорил Совершенный, – эту ночь провел я на отмели реки Маги; мое жилище не покрыто крышей, и огонь мой потух – ты можешь дождиться, о небо!»
5 (22). «Не сварлива моя жена, всегда послушна, – так говорил пастух Дханья, – долгое время она прожила со мной неразлучно; она миловидна, ничего дурного я никогда не слышу от нее – ты можешь дождиться, о небо!»
6 (23). «Мне послушен мой ум, он свободен вполне, – так говорил Совершенный, – долгое время я обуздывал свой дух, совершенствовал его, и нет в нем теперь ничего злого – ты можешь дождиться, о небо!»
7 (24). «Я кормлюсь своим трудом, – так говорил пастух Дханья, – мои дети всегда со мною, они здоровы; ничего злого я никогда не слышу от них – ты можешь дождиться, о небо!»
8 (25). «Ни одного слуги нет у меня, – так говорил Совершенный, – что сам я добыл себе, с тем и прохожу через весь мир, нет мне нужды в помощниках – ты можешь дождиться, о небо!»
16 (33). Но так сказал Совершенный: «Кто имеет сынов, тот имеет и заботу от сынов; кто имеет стада, тот имеет и заботу от стад, ибо звенья бытия – причина людских забот; у кого нет их, у того нет и заботы».
