Введение в самопознание полностью

Все начало «Сутта-нипаты» посвящено описанию того, что представляет из себя истинный буддист и монах. И всегда это человек, так или иначе направленный своим вниманием из этого мира, а не в него. И ни слова, ни намека на самопознание. Самопознание не входит в число буддийских добродетелей, по представлениям народного Буддизма.

В «Сутта-Нипате» можно найти лишь считанные изречения, которые хоть как-то могут направить на изучение себя, вроде:

III–IV, 24 (477). «Кто собою не измеряет себя, прямодушен и стоек, свободен от жестокости и желания, – тому, не поколебленному сомнением, тому Совершенному надлежат приношения».

Или:

IV–XIII, 20 (913). «Заключившись в себе, среди всех учений, что основаны на виденном, или слышанном, или сознанном, – тот Мудрец сбросил с себя преж- нее бремя и свободен, не привязанный к учению времени, не умерший, ничего не жаждущий.

Вот как учил Блаженный».

Для человека, одержимого самопознанием, это может быть указанием на необходимость самопознания. Но понимал ли это место так же и народный Буддизм? Скорее всего, нет. К тому же это место можно трактовать и как проявление войны Буддизма с другими учениями. А Буддизму, особенно раннему, было свойственно много воевать с другими учениями.

В Индии той поры вообще был принят «агрессивный способ философствования», иначе говоря, ведение философского спора таким образом, чтобы разрушить самые основы другой философии и в итоге ее уничтожить. И Буддизм основательно повоевал в Индии. Так повоевал, что теперь его там нет.

Исходное утверждение воинствующего народного Буддизма, содержащееся в «Сутта-Нипате», очевидно, должно было давать буддистам потрясающее чувство собственной исключительности:

III–XIII, 32 (754). «…принятое за истину в мире людей и богов, Мары и Брамы, среди брахманов и пустынников – благородными в их всесовершенной мудрости понято как ложь».

Благородными, то есть арьями, в противоположность всем остальным, буддисты, конечно, называли себя и исключительно свои «истины» и ценности. Все остальное – ложь, а мы безошибочны. Ранний Буддизм очень напоминает русский коммунизм…

Из этого положения развивалась война буддистов с другими философиями. За этой борьбой, безусловно, стоит пренебрежение философией самого Будды. У Будды это пренебрежение вполне оправданно. Получив просветление и заявив, что может дать его другим, он вправе отсекать излишние метания ума у желающих: если ваша цель – просветление, то философствование является излишним. На эту тему в Буддизме существуют различные притчи. И одна из них очень показательна.

Рассказывают, что однажды к Будде пришел великий ученый философ и начал задавать вопросы. Тогда в Индии были приняты философские споры, и философы бродили по стране вместе с толпами своих учеников.

Будда спросил его:

– Что ты в действительности хочешь получить: ответ или решение?

– Решение, – ответил философ.

– Тогда садись вот здесь рядом со мной и просто слушай. Я обещаю, что ровно через год я дам тебе ответы на все вопросы, если они у тебя будут…

Через год у философа не было потребности ни в вопросах, ни в ответах. Он достиг.

Но все это касается Будды и, может быть, просветленных учителей. Сама же буддийская община, с одной стороны, старательно развивала свою собственную философию, а с другой, воевала против других философий. В Сутта-нипате приводятся слова, приписываемые Будде:

V–VIII, 1 (1075). «Есть на свете мудрые, – так говорят люди. Как ты мыслишь о том? Того ли следует называть мудрым, кто обладает знаниями, того ли, кто овладел своей жизнью?»

2 (1076). «Ни по учености, ни по преданию, ни по знаниям не назовется человек мудрым; только того, кто шествует без печали, свободный от желаний, затворившийся в себе в уединенном раздумии, назову я мудрым».