— Другие могут через бутылку, а он не может. Не пьёт он, Вадим Степанович, вот и не получается у него. Запчасти-то нынче только за бутылку можно достать. Тот же прапорщик с дивизионных складов без бутылки не отпустит. Пусть даже накладная будет, в лучшем случае, выдаст половину, а остальное напишет — нет в наличии.
— Хорошо, я сказал зампотеху, чтобы он помог Барановскому. Дела у тебя идут неплохо, а вот со вторым батальоном что делать? Кругом двояк. Вчера комдив звонил. Округ берет на проверку батальон Калмыкова.
— Пусть мой возьмут.
— В том-то и дело, что не хотят твой. Говорят, меньше года в должности, какой с него спрос.
— Так им что, спрос нужен или результаты? Никак подкоп под вас делается, Вадим Степанович.
— Судя, по всему, да. Берут самый слабый батальон. Только хренушки, им, я номенклатура министра. Меня просто так снять трудно. Рогами упрусь. Правда, будут тюкать по темечку, пока сам не соглашусь на военкомат в какой-нибудь отдалённый райцентр.
— А откуда они знают про самый слабый батальон?
— Хорошие информаторы есть!
— Менков, что ли?
— Похоже, что он. Я уже этот ватман стал прятать. Самому учёт вести лень, вот он и рыскает у меня по кабинету, когда меня нет. Раз захожу в кабинет, а он развернул эту сводную ведомость и себе в блокнотик переписывает. Сделался таким агнцем, для своего учёта, говорит. А у него его никогда не было, да и не будет. Это не такой человек.
— Ничего у них не получится, Вадим Степанович. Калмыкова за уши всем полком вытащим. Давайте часть отличных экипажей от меня перекинем Калмыкову.
— Ох, и шустрый ты, Василий Петрович. Без Менкова ничего не получится. Приказ подписываем вдвоем, и штатом полка занимается штаб. Менков сразу туда доложит.
— Тогда точно свалят, за подтасовку. И на парткомиссию пойду за взысканием.
— Давайте лучших офицеров выделим Калмыкову в помощь. Ещё две недели до проверки, можно натаскать. Я, например, стрельбу возьму. Поговорю с другими офицерами, думаю, многие согласятся помочь.
— Вот это дело говоришь, Василий Петрович. Для этого я тебя сюда и звал.
После разговора с командиром полка Бурцев подходил к каждому командиру батальона с просьбой помочь Калмыкову. Никольцева в полку офицеры уважали, и все были настроены постоять за него. После разговора с офицерами, Бурцев доложил командиру результаты своей работы.
— Командиры батальонов и рот, — начал он, — согласны оказать помощь. Его технику поставим на обслуживание. Водителями Калмыкова, его техниками и техниками всех батальонов будем её две недели ремонтировать, драить, красить и готовить к смотру. Обучать стрелять и водить будем на нашей технике. Необходимо приказом освободить батальон Калмыкова от всех нарядов и работ, а также всех офицеров, которые будут оказывать помощь. Как хотите, Вадим Степанович, но явных калек из его штата надо убрать. Есть глухари, их не научишь и до конца службы: «дурака учить, только язык тупить». Батальон и так слаб, а десяток «дубарей» батальону, как гиря на шее. Я согласен принять их в мой батальон, а от меня отличников ему не помешает. Во избежание палок в колёса, Менкова надо на две недели куда-то отправить.
— Куда я его дену, Василий Петрович?
— Вы всё-таки подумайте, — сказал Бурцев. На то вас и командиром полка поставили, чтобы из невозможных ситуаций находить выход.
— Я гляжу, ты уже готовый начальник штаба. Если бы не Менков, как бы мы прекрасно работали.
После разговора Никольцев закрылся в кабинете. Перед ним лежал список офицеров, готовых оказать посильную помощь самому слабому батальону его полка.
— Да и другие, не очень сильные, — думал Никольцев. — Если всем полком налечь на этот батальон, кое-кого перекинуть по штату, Менков доложит наверх. Если их цель свалить, они могут переиграть и взять на проверку другой батальон, совсем не подготовленный. Тогда уж точно провал, не только в их глазах, но и в глазах подчинённых. Какого-то комбата подведу, тот все силы потратит на то, чтобы закрыть бездельника Калмыкова, а сам сгорит. А ведь он прав, его надо срочно куда-то деть. А куда? И тут мелькнула мысль.
— А может Панков сможет помочь? Да, Володя хороший парень, может помочь.
Он взял трубку телефона. В штаб округа дозвонился быстро. Подполковник Панков был на должности старшего офицера управления боевой подготовки. Это была должность полковника, вернее «эй полковника». Офицеры в штабе придумали шутку. Если по штату полковнику были положены отдельная служебная машина и отдельный кабинет, то его называли «товарищ полковник». Без машины, но с кабинетом, — то «полковник», а если ни машины, ни кабинета — то «эй полковник». Панков был без отдельного кабинета и без служебной машины. Он был рад звонку и начал с того, когда его друг по учёбе в академии пригласит в баню и на рыбалку.
— После проверки, Володя. Ты скажи, на проверку ты ко мне едешь?
— Нет, Вадим, еду в другую дивизию. К тебе такого засранца посылают! Я просился, но генерал ни в какую, знает, что мы вместе в академии учились. До сих пор ту проверку вспоминает, когда я тебе «хорошо» поставил.
