— Вообще-то я сам умею раздеваться, но, если хочешь, помоги. Особенно вот эту злую пуговицу. Она никак сама не расстёгивается. — Алёшка приподнял голову.
Оля, улыбаясь, помогла расстегнуть злую пуговицу и снять пальто ребёнку. И он тут же забрался на стул, на котором только что сидела Майя, и сказал:
— Я так замерз, что хочу чай с маминым печеньем. — И он потянулся к вазочке с печеньем. Оля пододвинула вазочку к ребёнку поближе.
Оля вышла из подъезда дома, где жила Майя, и оглядела двор. У соседнего подъезда на спинке скамейки сидел Вовчик, нахохлившись, как замёрзший воробей. Он сидел неподвижно, уставившись в одну точку, и о чём-то думал. Падающий снег уже почти его запорошил.
Оля обошла заснеженный палисадник и подошла к нему. Он заметил её и тут же спрыгнул со скамейки.
— Как ты долго, любимая. — Сказал он, обнимая и прижимая к себе Олю. — Ещё бы полчаса и я нарушил бы эту снежную тишину воплем одиночества.
Оля рассмеялась. — Интересно, какой вопль ты издашь, когда я тебе расскажу о Майе?
— Ты всё узнала!? — Нетерпеливо спросил Вовчик, и ещё крепче прижал девушку к себе. — Говори, не тяни! Мои мозги начинаю замерзать.
— Ну, нет! — Смеясь, ответила Оля. — С начало я тебя спрошу кое о чём. То ты говоришь, что не женишься на мне, то готов вопить от одиночества?! Как тебя понять? — Она попыталась нахмурить брови, но растерянный вид жениха только рассмешил её.
— Это понять очень просто. Твоя красота меня опьяняет. А, когда человек пьян, то ему в голову лезет чёрте — какие мысли. Дожидаясь тебя на улице, на скамейке под снегом, я совершенно замерз, и голова стала трезвой и ясной. Но вот я вновь вижу тебя, и голова моя вновь пошла кругом. А сейчас мне уже хочется выпороть тебя за то, что задаешь мне глупые вопросы и мучаешь несносными подозрениями. — Вовчик сощурил глаза и пристально посмотрел на невесту.
Оля почувствовала его любовь, но оттолкнула от себя, засмеялась и побежала по заснеженной улице, крикнул ему на ходу. — Догоняй!
Вовчик на секунду растерялся, но опомнившись, побежал догонять свою любимую. Он догнал её в конце двора, обнял и, сказав — Ну, берегись!! — Упал вместе с нею в большой сугроб.
Позднее, когда они, еле выбравшись из сугроба, очищали друг друга от снега, а Оля заодно его и ругалась, Вовчик сказал:
— Твои признания в любви, дорогая, я могу слушать очень долго, но прежде расскажи, какую «кровавую тайну», ты узнала у Майи?
Оля перестала очищаться от снега. — А тайна действительно «кровавая» и не надо над этим смеяться? — Её голос был слегка обиженным.
Вовчик привлёк девушку к себе, поцеловал в кончик носа и сказал:
— Извини…Я слушаю и очень внимательно.
Оля рассказала ему историю семьи Майи и в конце добавила.
— Запомни. Она разрешила сказать свою тайну только тебе, так как я обещала, что мы будем дружить семьями.
— Я согласен. — Кивнул Вовчик. — Что за тайна? Говори!
— Всё очень просто и очень сложно. — Вздохнув, начала Оля. — Дело в том, что Майя имеет двоих детей, пяти лет. Близняшек!
Вовчик замер, а его глаза расширились от удивления.
Оля продолжила рассказывать:
— Но это ещё не всё. Беда у неё в том, что сын живёт с ней, его зовут Алёшей. Замечательный мальчишка! А вот девочка живёт в «Доме малютки». И Майе дочку не отдают! — Последнее предложение она выкрикнула.
Вовчик пристально и удивлённо смотрел на невесту, пытаясь осознать услышанное. Когда она вскрикнула, он покрепче её обнял и твёрдо сказал:
— Спокойно, девочка, разберёмся. Давай выкладывай всё заново и поподробнее.
И только тогда Оля вспомнила, что многое напутала в своем рассказе. Она не сказала Вовчику, что дети Майи являются её племянниками.
Оля начала рассказывать все с начала, уже ничего не пропуская и не забывая…
Прошло ни мало времени, прежде чем Вовчик задал первый вопрос.
— Что за старушки помогают Майе? Где она с ними познакомилась?
Оля пожала плечами.
— Где познакомилась? Не знаю. Знаю только, что одну зовут Катерина Васильевна, а другую — Дарья Михайловна. Алёшка зовёт их бабой Катей и бабой Дашей. Их фамилии я не знаю, да и Майя — тоже.
От этого ответа, глаза Вовчика расширились ещё больше, затем сузились. И, лишь когда они стали прежними, он спокойно спросил:
— А теперь, любимая, напряги свою чудную память и опиши мне Катерину Васильевну до мельчайших подробностей.
Оля с удивление стала описывать образ старушки.
— Ростом она с Майю, но чуть полнее её. Седые, завитые перманентом волосы. Серые и очень умные глаза…Ну, что ещё? — Сама себе задала вопрос Оля.
Но на её вопрос ответил Вовчик:
— У неё сережки, серебренные с синим камнем, и очки, стёкла с тонкой верхней позолоченной оправой.
— Да. — Удивила Оля. — Так ты её знаешь?
— Знаком. — Улыбаясь и хитро прищурив, глаза, ответил Вовчик. — И уже четыре года.
— Как это?!
— А так это. Дело в том, любимая, что Катерина Васильевна. — Вовчик замолчал и привлёк Олю к себе поближе. Он сказал ей в самое ухо. — Но запомни, что это тайна!.. Катерина Васильевна это мама Влада!
— Не может быть?! — Остолбенела Оля. Её рот остался открытым, а глаза расширились.
