Дверь старой его квартиры открыла запасными ключами Наташа. Владимир неуверенными шагами переступил порог, шагнул в комнату, разложил старый пыльный диван, упал на него и моментально уснул. Ему снилась его Таня. Она пришла, прилегла рядом, робко как-то, неуверенно обняла его. Володя тут же протянул руки к ней и заплетающим языком произнёс:
-- Танька, я тебя люблю. Как же я тебя люблю. Моя Танька... Ты самая красивая женщина...
Потом Таня встала и ушла, и Владимир провалился в тяжелое забытьё. Когда он проснулся, Таня по-прежнему была рядом, лежала, гладила его плечо, изредка нежно целуя. Она не спала. Заметив, что Владимир уже не спит, внимательно следила за его лицом. Увидев, что муж открыл глаза, хотела обнять его. Но Владимир вдруг обнаружил, что лежит совсем голый под одеялом. Когда он успел раздеться. Не помнил. Мужчина вдруг почувствовал себя грязным. Ему необходимо было вымыться.
-- Подожди, я сейчас! - и Владимир побежал в душ.
После обеда Тане позвонил Моисей Прокопьевич. Сказал, что Владимир сильно расстроен, что его нежелательно оставлять одного, находится он по своему старому адресу. Ни минуты не медля, женщина помчалась к мужу. Она второпях забыла ключи от Володиной квартиры. Долго звонила в дверь, нервничала, а вдруг что-то с Володечкой случилось. Потом в отчаянии стала стучать ногой, кричать:
-- Володя, открой! Володечка, это я, Таня!
Женщина была готова заплакать от расстройства и беспомощности, даже готова была вызвать МЧС, чтобы вскрыть железную дверь, когда вышла горбатенькая соседка, Наташа.
-- Там открыто, - сказала она. - Зачем стучать? Потяните просто на себя дверь.
Таня дернула дверь. Действительно, открыто. Женщина метнулась туда, даже не поблагодарив соседку. Слава Богу, её Володька был живой невредимый. Он спал. Слышалось его ровное дыхание. По всей комнате тянуло сильным коньячным запахом. Сам Владимир, скрючившись, лежал на раздвинутом диване, без постельного белья, абсолютно голый. Он замерз. На себя натянул угол старенького покрывала. Татьяна поспешила закрыть дверь, защелкнула французский замок, чтобы не заглянула сюда горбатая женщина со светлыми печальными глазами, как у святой Девы Марии. Таня быстро достала из гардероба одеяло, укрыла мужа, потом нашла постельное бельё, перекатила с место на место Владимира. Тот что-то говорил, сопротивлялся, раза два пытался обнять женщину, но та уклонилась. Подкладывая под мужчину простыню сначала с одной стороны, потом с другой, правдами-неправдами Таня застелила постель, положила подушки, снова укрыла мужа одеялом. Володя что-то бормотал.
-- Танька, - разобрала женщина. - Ты моя женщина, и при этом самая красивая. И не спорь со мной... Моя ты, а не Пашкина.... И никогда не была Пашкиной.... Это ты все придумала, чтобы я ревновал... Я тебя люблю, Танька. Я очень люблю тебя. Я всегда любил тебя...
-- Спи уж, - ответила она и прилегла рядом. - Я тоже люблю тебя. Только, Володечка, не дыши в мою сторону.
Но мужчина обнял её своими сильными руками, уткнулся носом в шею и не хотел ни в какую отворачиваться. "Ладно, потерплю" - решила женщина и ласково пригладила его взъерошенные волосы. Потом Татьяна подумала, что Володя, проспится к вечеру, проснувшись, захочет есть. А здесь хоть шаром покати, давно ничем съестным и не пахло. Таня поцеловала мужа, прошептала, чтобы спокойно спал без неё, встала, быстро оделась и побежала в ближайший магазин, купила там курицу, тоненькую вермишель, хлеба и поспешила назад - дверь была не заперта. У Тани не было ключей, а просить соседку Наташу, чтобы она присмотрела, не хотелось. Может потому, что вспомнила она, глядя на выразительные глаза горбатой девушки, рассказ Лели о том, как Владимир порой "жалел" свою соседку. Словом, Таня быстро вернулась назад, дома всё было в порядке. Володя по-прежнему спал, укутавшись в одеяло. В квартире было холодно. На улице стояла весна, топили плохо, экономили топливо, да в щели дул ветер. Польза от этого тоже была: уже не так сильно пахло коньяком.
Таня окликнула Володю, тот не проснулся, женщина начала готовить ужин. Решила не мудрить. Отварила целиком курицу, но заваривать лапшу не стала. Вот проснётся Володя, тогда и сварит, чтобы поел горячего. Жаль, что луку не догадалась купить, и специй нет. Но к Наташе не пошла. В душе жило какое-то неприятное чувство к соседке.
-- Я становлюсь образцовой женой, - мелькнула где-то далеко мысль. - Для Павла так не старалась. Если он выпивал, вообще не готовила несколько суток и не разговаривала. А может, просто старею. Конечно, старею. И Володьку своего ревную. И к кому? К Наташе! Горбатой соседке! Несчастной женщине! Это смешно! Нет! Надо мне рожать как можно скорее. Почему же ничего не получается?
Володя долго не просыпался. А вечер набирал обороты, темнело. Таня немного поспала, потом посмотрела старенький черно-белый телевизор, потом легла спать в ночь. Она почувствовала, как сильная рука мужа обняла её, губы его нашли впадинку на шее, поцеловали, как это любила Таня, хотя сам Володя при этом так и не проснулся толком.
