Заправок, принадлежащих раннее Павлу, им не удалось сохранить. Они отошли Лодзинскому. Небесплатно, конечно. Но совсем за небольшую сумму. Таня покупала себе свободу.
-- Пусть подавится, - зло сказала женщина Владимиру. - Только никогда не встречается на моем пути. Я выкупаю себя. Правильно, Володечка? Я хочу жить с тобой спокойно. Что может быть лучше работы учителя?
Владимир обнял свою женщину и промолчал. Когда они были в А-ке, он выполнил просьбу Максима Лодзинского, разыскал его мать в больнице, проконсультировал. У женщины ставили третью стадию рака кишечника. Опухоль к тому времени поразила еще и матку, мочеточники. Местные врачи отказывались оперировать и предлагали химиотерапию. Больше двух месяцев жизни женщине не обещали. Владимир решился на хирургическое вмешательство. Подобные операции начинали уже делать, в том числе и его друг Андрей Миронов, что работал в Москве. По просьбе Владимира он прилетел в А-ск и женщину прооперировали. Удалили ей часть кишечника, матку, а мочеточники оказались незатронутыми. Женщина выжила после операции. Ей предстояло большое лечение. Лодзинский заплатил только Миронову Андрею. Владимир отказался от денег, принесенных расстроенным сыном. Это был, наверно, единственный момент, когда у Лодзинского было обычное человеческое лицо.
-- Года на два ваша мама может рассчитывать, - сказал врач при встрече с адвокатом. - Конечно, при соответствующем лечении.
-- Скажите, откуда у моей мамы эта болезнь? - вдруг спросил Максим Викторович.
-- Если бы я это мог сказать, мне бы дали нобелевскую премию, - ответил Владимир. - Тут могли повлиять многие факторы: жизнь, стрессы...
-- Мама же живет хорошо, последние годы ни в чем не нуждалась. У неё было все, - продолжал говорить Максим Викторович.
Владимир молчал.
-- А по наследству эта болезнь может передаваться?
-- Наследственную природу рака не исключают, - ответил врач.
И адвокат сильно испугался.
-- А физические побои могли послужить причиной этой болезни? - поспешно спросил он.
-- Могли, - ответил Владимир. - А вашу маму часто били?
Лодзинский нахмурился, лицо стало жестоким и неприятным.
-- Был такой негодяй. Из-за него у меня не стало брата, из-за него стала калекой моя сестра, а теперь вот умирает мать. Этот негодяй мой отец. Я прикажу сровнять его могилу с землей... А теперь давайте, Владимир, все-таки договоримся о цене.
-- Давайте, - согласился Владимир.
Цену врач назвал сразу: адвокат оставляет в покое его жену, Егорову Татьяну. Никогда не появляется на её пути. Лодзинский усмехнулся и согласился. Он прекрасно понимал, что никогда Таня ему не ответит взаимностью. И потом на ней клином свет не сошелся. Есть другие, не менее красивые и помоложе. Владимир в отличие от Тани Лодзинскому поверил. Женщину адвокат не тронул, а заправки отобрал. Мать Лодзинского умерла через погода после операции от инсульта. Посмертное вскрытие, на котором настоял сын, показало метастазы в легких... Лодзинский испугался.
Таня отказалась возвращаться в А-ск, осталась жить с Владимиром в родном городе Павла. От прежней богатой жизни, от акций завода у неё осталась большая сумма денег на счету, из недвижимости - квартиры и загородные дома и в А-ске и здесь, в родном городе Павла. Но здесь большую квартиру и дом занимала Евдокия Станиславовна. Она не собиралась уступать невестке недвижимость. В душе пожилой женщины все чаще поднималась обида на весь белый свет: на дочь, что её оставила (Лели не было уже в городе, она уехала в А-к, к Чугунову), на Таню, что вышла так быстро замуж, на Владимира, он, по мнению Евдокии Станиславовны, оказался плохим другом, потому что женился на бывшей жене Пашеньки. Словом, обидно было Евдокии Станиславовне, она решила - обойдется неверная невестка без квартиры и дома. Это Пашенькино, а не её. Поэтому и жили Таня с Владимиром в её хрущевке. Сергей и Геля решили тоже остаться здесь, но только они сразу купили себе новое большое жилье.
-- А кто же будет строить больницу? - спросил Чугунов у Сергея.
-- Конечно, я. Я буду строить диспансер, - сказал Сергей Чугунову. - Ты знаешь, строительство - это моё! Но моя Геля, как и Таня, не хочет возвращаться. Пока и я остаюсь здесь. Вызовешь меня, когда надо будет. Женам нашим пришлось несладко. Геля ни разу не пожаловалась за это время. Она заслужила право пожить спокойно. И от Тани я не хочу уезжать. А она не собирается что-либо менять.
-- Ничего, - не расстроился Чугунов. - Все вы вернетесь сюда через полгода. Я знаю это. Начнете мотаться туда-сюда, Ты и Владимир, и твоя Гелька первая приедет. И Танька тоже за Владимиром поедет следом. Знаешь, я даже и не думал, что Танька может так влюбиться.
-- Почему?
-- Но к Пашке она все больше с легкой иронией относилась, посмеивалась, супругом именовала, а этого: "Володечка, Володечка..." И все смотрит, смотрит на него. Свет в окошке.
-- Правильно. Меня Геля тоже Сереженькой называет, - одобрил Сергей. - И мне это приятно.
