-- Нет, - твердила женщина, убеждая себя. - У меня будут дети! Я должна родить. Я так люблю Володю, я обязательно рожу ему мальчика. Я хочу сыночка от моего Володечки.
Нет, ни один врач не сказал, что у неё больше не будет детей, прямо ей в лицо. Не помнит Таня такого. Да, предполагали... Тут же вкралась мысль: а вдруг говорили, но она жить не хотела, ей было все равно, она не слушала слов других людей. Или, может, медики просто пожалели её, пощадили, видели её состояние, не стали добивать сообщением о бесплодии. Надо разыскать врача, что поставил её на ноги. Звали его, кажется, Станислав Павлович Поздняков. Конечно, и Володя мог бы ответить на её вопросы, но он был в первую очередь муж, женщина привязалась к нему, привыкла, она больше всего боялась потерять его. Как сказать, как спросить его: сможет ли она рожать еще? Нет, своими проблемами Таня мужа загружать не будет. Кроме того, Володя часто устает, приходит порой такой измученный.
А потом этот случайный эпизод... Он расставил все по местам.
В работе Владимира бывали порой очень тяжелые дни.
Как-то к нему на приём с направлением из районной больницы пришла молодая женщина. Ирина её звали. Её пытались оперировать в районной больнице. Разрезали и зашили, сделали несколько сеансов химиотерапии и посоветовали обратиться к Владимиру Протасову. Владимир сразу положил молодую женщину в онкологическое отделение. Она, молодец, не унывала, утверждала, что будет жить. А ей всего было тридцать лет и четвёртая стадия рака. Её не хотели оперировать, но очень просил муж, и сама Ирина, так звали женщину, не отступала.
-- Я буду жить, - говорила она. - У меня семилетняя девочка, дочка. Мариночка. Я должна жить.
Как всегда, за трудный случай взялся Владимир. Но операция длилась совсем недолго. Её просто не было. Разрезав и увидев, что опухоль расползлась уже по всему кишечнику, что операцию уже поздно делать, женщину зашили. Слишком далеко зашла болезнь. Проснувшись после операции, Ирина, сияла надеждой. Грустно улыбался приехавший муж, радостно щебетала семилетняя девочка, дочь Ирины.
-- А мне папа котика принёс, - говорила она. - А то я утром одна проснусь, никого нет. Я лежу и плачу. А котик прыгает ко мне и обнимает лапками. А тут и папа с бабушкой приходят...Папа бабушке коровку помогает доить с утра вместо мамы. Мама! А к нам бабушка приехала. Папа ей письмо написал. Ведь у тебя животик разрезан. Бабушка будет помогать. И я не буду одна дома сидеть.
Стояла рядом и бабушка. Владимир глянул в мудрые глаза старой женщины и понял: она все знает, видит, что невестка долго не проживет. Тайком плакала, укрывшись простыней, соседка Ирины по палате, догадавшись, что женщина обречена. У соседки-то было всё хорошо, и дети уже выросли, и нулевая стадия. После операции у Ирины поднялась температура. Из-за этого отложили химиотерапию. А через три месяца Ирина умерла. Владимир страшно расстроился. А следом умерла на операционном столе другая пациентка - старая женщина. Остановилось внезапно сердце. Они длительное время пытались заставить сердце биться самостоятельно, но так и не смогли. Не слушая Стаса, который ассистировал, Владимир швырнул перчатки, халат, прошел к себе. Заведующий отделением Моисей Прокопьевич, старый уже врач, поспешил к нему в кабинет, глянул на коллегу, который был на грани срыва, вытащил из сейфа бутылку коньяка, налил полный стакан
-- Выпей! - приказал он Владимиру. - Нельзя каждый раз умирать со своим пациентом. Ты сорвешь себя. Все в нашей работе бывает, Володя.
Владимир выпил коньяк единым махом. Съел кусочек шоколадки. Крепкий напиток зашумел в голове. Мужчина словно сквозь вату в ушах слушал, как старший коллега говорит о том, что врачи не боги, что женщина была уже старой, что дети её не винят никого, потому что он сами настояли на операции, что из ста шансов был один.
-- Вы же знаете всё это, Володя, - Моисей Прокопьевич замолчал.
-- А может, без операции она прожила бы ещё месяца три, - усталым, заплетающимся языком возразил Владимир.
-- Вы о ком говорите, Владимир? - не понял старый врач.
-- Об Ирине.
-- Вы всё об этом думаете. Ирина была обречена и без нас. Ошибку допустили районные врачи. Они не заметили вовремя болезни. Не мы судьбу Ирины писали, так Бог распорядился. Учитесь, Володенька, владеть собой. Да вы, голубчик, засыпаете! Домой, немедленно домой. Я сам вас отвезу.
Моисей Прокопьевич повёз Владимира домой. Тот совсем опьянел и попросил отвезти его по старому адресу. Не хотел в таком виде появляться перед женой. Таня была чем-то расстроена, озабочена в последнее время. Скрывает от него, дурочка. Но Владимир все видит, обо всем догадывается. Он свою Таньку никогда не бросит. И не беда, что нет детей. Можно и без них жить. Ну, ничего, он завтра же поговорит с женой.
