Проснулась женщина рано утром. Она после долгого перерыва опять видела во сне цветущий ромашковый луг... Сон, про который она не могла никому рассказать. Но есть Володя. И если к нему прижаться посильнее, то слезы отступят быстро. Светлело. А Володя всё ещё спал. Но вот он открыл глаза. Обвёл непонимающим взором комнату. Посмотрел на жену, на её блестящие глаза. Улыбнулся. Протянул, было, руку. И вдруг побежал в душ.
-- Я сейчас! - крикнул он.
-- Надо же, - удивилась Таня, - помнит, что сначала спал без белья на пыльном диване. Надо бы и мне душ принять. Вчера вечером поленилась. Холодно было в квартире. Сейчас пойду. Вместе с Володей.
Таня поднялась и пошла следом. Владимир стоял под резкими горячими струями воды. Он жестко тер себя мочалкой, но ощущение, что он извалялся в грязном чужом белье, не исчезало. Вдруг мужчина услышал голос жены.
-- Володя! Я хочу к тебе, - сказала Таня.
Мужчина резко повернулся. Таня засмеялась, она скинула с себя ту немногочисленную одежду, что была на ней, и шагнула в ванну. Владимир замер от неожиданности. Что его жена - женщина темпераментная, он знал. Но всё же не ожидал от неё подобного шага.
-- Володечка, ты испугался?- засмеялась она.
Женщина обняла его своими нежными и ласковыми руками, прижалась к нему всем телом и ласково произнесла то, что так давно он хотел услышать:
-- Вовка, я тебя люблю. Я тебя очень-очень люблю. Ты - мой мужчина! Самый лучший мужчина на свете.
Владимир забыл обо всем рядом с Таней: о вчерашних неприятностях, о непонятном утреннем испуге, исчезло ощущение грязи, в которой он вывалялся. Рядом была его Татьяна, его женщина, самая красивая, самая желанная женщина. И остальное ничего не важно. Он начал целовать свою самую красивую женщину: сначала шею, плечи, грудь, потом встал перед ней на колени, поцеловал уродливый шрам от ранения.
-- Я люблю тебя, - шептал он, ты лучше всех....
Уже после душа, лёжа в опять постели, Владимир задал опять старый вопрос Татьяне:
-- Так когда же мы поженимся, Танюша?
-- Да хоть сейчас, - промурлыкала женщина, прижимаясь к нему. - Я давно уже согласна. Это ты молчишь. Целую неделю не предлагал мне руки и сердца. Не могу же я сама тебя заставлять жениться на мне.
-- Танька, - засмеялся от неожиданности мужчина. - Я еще и виноват.
-- А то кто же?
Муж снова её обнял. А потом спросил о том, что так волновало женщину последнее время:
-- А не боишься забеременеть?
-- Как это боишься? - не поняла женщина. - Зачем бояться?
-- Ну, мы бы пожили друг для друга...
-- Нет, Володечка. Я хочу забеременеть... Я хочу родить тебе ребеночка. Я просто хочу ребеночка...
И оборвала мысль. Не договорила. На лицо набежала тень. Как в те дни, когда была Жанной, и Владимир еще не знал её прошлого.
-- Опять о чем-то молчит, скрывает что-то, - моментально понял мужчина. - Ну что ей хочется ребенка, я давно знаю. Но ведь еще что-то расстраивает её. Я ведь всех её мыслей так и не могу понять порой. И не знаю всего, что связано с её ранением...
Да, он до сих пор не знал, как вытаскивали её с того света сначала Кончинский, потом Моисей Прокопьевич. Не знал, как Геля решительно не дала согласия на операцию по удалению матки, сказала, что и речи не может быть, что Таня - молодая женщина, что она будет еще матерью, как метался по городу в поисках лучшего врача Сергей, а кровотечение не прекращалось. И лишь один врач взялся за лечение Татьяны. И спас женщину, хоть и сделал еще одну чистку, последнюю, но матку сохранил, а значит, и надежду на материнство. Когда Таня пришла в себя после наркоза, Станислав Поздняков сказал:
-- Теперь все у вас будет в порядке. А ко мне обращайтесь, Жанна Яковлевна, когда рожать соберётесь. Я помогу вам сохранить беременность, вы сможете выносить ребенка. Вы сильная женщина, у вас все получится. Вы только от жизни не отказывайтесь.
-- Наврал, наверно, врач, - думала теперь Таня, - пожалел меня в те дни, не сказал, что не услышу я слова "мама". Сколько раз меня скоблили....
Вот такие печальные мысли терзали красивую женщину. А Володя, угадав её мысли, погладил по уродливому шраму на животе и произнёс:
-- Родим мы с тобой, Танька, целую кучу детей. И не с такими ранениями рожают. Только ты мне всё расскажи. Внутренние органы ранение затронуло? А ещё лучше, назови врача, что лечил тебя. Надо разыскать твою историю болезни. Разберемся тогда со всеми проблемами.
-- Истории болезни нет, - прервала Таня. - Всё улаживал Серёжа. И врача он тоже знает. Он его привез откуда-то. Лучше его спросить. Я ведь даже больницу не помню толком, где была. Меня привезли, потом увезли, парик зачем-то надели. Все как в тумане было. Помню, что лежала в каком-то закутке на каталке. Да не хмурься, что не в палате. Это было хорошее место, уютное, мне нравилось. Никто в душу не лезет, соседей нет, говорить не надо. Моя каталка стояла в укромном уголке, в конце длинной рекреации. Мне поставили ширму, никто не ходил мимо, не беспокоил меня.... Тепло, чисто... Я ведь не числилась в больнице... Так надо было...
