Воспитанники быстро заняли свои места в шеренге вдоль длинного коридора. Прямо перед ними, в центре стены, висела огромная фотография дуче[6]. Металлическая каска, которая венчала огромную голову фашистского вождя, придавала лицу Муссолини мрачность и жестокость.
Выстроившись в две шеренги, дети ждали, что будет дальше. Петрит внимательно вглядывался в лица: да, сейчас ребята в главном были едины, они готовы к посильному отпору. Даже малыши — вон какие нахмуренные мордашки. Замерла над строем гнетущая тишина. Даже окна, рамы которых обычно трещали и скрипели под ударами тугого ветра с моря, были немы — начинался вечерний штиль. Единственными нарушителями этой тишины были бабочки, которые кружились вокруг большой лампы, подвешенной у самого потолка. Обжигая крылышки, они с сухим стуком падали на задымленное стекло и скатывались на абажур.
Где-то вверху открылась дверь, прозвучала итальянская речь и громкий смех. Потом все смолкло. Слышно было только, как заскрипели ступеньки винтовой лестницы. Наконец показались две пары сапог. Одни принадлежали директору. А другие? Кто был хозяином пары до блеска начищенных сапог?
— Это не дети, а какие-то дьяволята, — говорил директор по-итальянски. — С ними нужно держать ухо востро.
— Посмотрим, посмотрим, — тоже по-итальянски ответил кто-то. — Дети… Уж не преувеличиваете ли вы?
Перед строем воспитанников теперь стояли директор приюта и не кто иной, как господин капитан карабинеров собственной персоной.
— Ну-ка покажите мне того, кто не хотел бы поехать в Италию, — бодро начал капитан теперь на ломаном албанском языке. — Все хотят. Сейчас, господин директор, вы в этом убедитесь. — И он подошел к шеренге приютских детей. — Добрый вечер, дети!
К его удивлению, никто не ответил, как будто коридор был пуст.
— Ах, я плохо говорю по-албански? — спросил капитан шутливо, еще не догадываясь, в чем дело.
Постепенно, глядя на детские лица, капитан начинал понимать смысл этого молчания.
С такой тишиной он встречался только в тюрьмах. Но тогда перед ним стояли заключенные, взрослые люди. А эти?..
«Странно, странно все это», — думал капитан.
Дети вытянулись по стойке «смирно», будто окаменели. Лица бледные, но в глазах — ненависть и решимость. Капитан почувствовал тревогу. Постепенно она передалась и директору.
«Что бы все это значило, — подумал он. — Откуда такое единство? Нужно что-то предпринимать. И немедленно».
Но директора опередил капитан. Он приблизился к одному из малышей и спросил как можно ласковее:
— Как тебя зовут, мальчик?
Мальчуган стоял насупившись, даже дышать перестал.
— Как это понимать? — Капитан постепенно терял терпение. — Я вас спрашиваю, господин директор.
— Почему молчишь? Ответь господину капитану! — подбежал к малышу директор.
— Не хотим ехать в Италию! — раздался решительный голос Петрита.
— Не хо-тим! Не хо-тим! — поддержали его несколько голосов.
Через минуту эти два слова уже скандировали все ребята. Все громче и громче, все более вызывающе…
Директор опешил: «Это же настоящий бунт! И где? В его приюте». Если бы не капитан, который еще кое-как держался, он наверняка вызвал бы надзирателей и наказал всех без исключения! Но офицер быстро перехватил инициативу.
— Ребята, эта поездка только в ваших интересах, — опять заговорил он медленно, подыскивая слова, стараясь скрыть раздражение и злобу. — Италия — страна красивая, богатая, большая… Да и отправляем мы вас туда не навечно. Выучитесь и вернетесь обратно в Албанию. Но уже образованными. Может быть, офицерами, карабинерами…
Последние слова его заглушил нарастающий шум.
— Не хо-тим! Не хо-тим! Не хо-тим! — скандировал весь приют.
Капитан замолчал, вдоль шеренги бегал директор и кричал:
— Но почему не хотите? Почему?!
И опять, овладев собой, даже улыбаясь, заговорил капитан:
— Вы будете жить в красивом городе на берегу моря… Например, Анкона… Это просто изумительный город на самом побережье… — Капитан опять увлекся и уже не мог остановиться. — Ваш директор, кстати, тоже из этого замечательного города. И он поедет в Италию вместе с вами. Там будет совсем неплохо. Просто отличная идея. Не так ли, господин директор?
— Несомненно, господин капитан, — заискивающе пролепетал директор, которого этот вопрос застал явно врасплох.
— Ну вот, и директор, ваш любимый воспитатель, отправится с вами. Как же, малыш? Поедешь в Италию?
Малыш упрямо молчал, опустив голову.
— Так как, мальчуган? Поедешь? — повторил капитан свой вопрос и дружески улыбнулся.
Капитан решил молчание истолковать как согласие и поэтому бодро обратился уже ко всем ребятам:
— Ну и прекрасно! Видите, он согласен, он едет. Кто следующий?
Малыш по-прежнему молчал. Он только слегка отступил назад. В это время общий гул голосов опять перешел в скандирование:
— Не хо-тим! Не хо-тим! Не хо-тим!
Капитан вскинул голову и с угрозой отчеканил:
— Что ж! Не хотите ехать, вам же хуже. Отправим силой!
Повернувшись на каблуках, он направился к лестнице. Директор, обливаясь холодным потом, засеменил сзади.
