- Прекрасно, - неожиданно для нее ответил Карпов. - Я как раз думал о том, что у нас в репертуаре нет ни одной пьесы Островского, моего любимого драматурга. Завтра же приступим к репетициям. Можно я порву заявление? - Он взял листок и с улыбкой посмотрел на нее.
- Можно, - просияла Вера.
Она с трудом сдержалась, чтобы не броситься на шею Евтихию Павловичу. Он не был главным режиссером, но имел такое виляние на творческое руководство театра, что можно было не сомневаться - свое слово он сдержит, и репетиции "Бесприданницы" начнутся если не завтра, то на днях.
Репетиции начались через день после разговора с Карповым. А через месяц спектакль был объявлен в репертуаре. "Бесприданница" раньше шла на сцене Александринского театра, и Ларису тогда играла Савина, прима. Все актеры, которые исполняли главные роли, оставались работать в театре, и решено было не менять ничего, кроме новой исполнительницы главной роли Веры Комиссаржевской. Отношение к этому спектаклю было не как к новому, а как к восстановленному, никто не ждал от него особого успеха - все его видели, особо ничем не удивишь. Так думали актеры императорского театра, так думали зрители и критики, которые все же пришли на премьеру, - любой спектакль в Александринке был событием.
Занавес поднялся. Все прекрасно помнили Ларису Савиной. Это была симпатичная мещаночка с налетом цыганской крови, достаточно поверхностная, прямолинейно мелодраматичная. Савина не смогла прочесть подтекст Островского.
Это сделала за нее Вера Комиссаржевская. Она внимательно читала не только "Бесприданницу", но и "Лес". И очень хорошо помнила рефреном повторяющие слова Несчастливцева: "Нужна трагическая актриса". Вот чего хотел Островский, вот какой он хотел видеть Ларису Огудалову. И она будет такой. Хрупкой, застенчивой, тонко чувствующей, но в то же время страстной, и такой страстной, что если уж она преодолеет стыд, бросится в омут, то ее не остановить.
Вначале, как и следовало ожидать, партер, состоящий из критиков и богатых театралов, встретил новую Ларису Огудалову настороженно. В первом акте ярких сцен у исполнительницы главной роли не было, и это позволило знатокам в антракте высказываться так:
- Островский требует большей сочности, большего колорита.
Но критические замечания все же были немногочисленны. И тут же перебивались:
- Нет, в этой Ларисе что-то есть...
С этим никто не мог поспорить. "Что-то" в ней действительно было. Только вот что? А это стало ясно из следующего акта. После него с галерки раздались бурные аплодисменты, из партера - более сдержанные. Третий акт начался при полной тишине. Когда Лариса понижала свой голос до тихого, ее слышали с галерки. Все внимали ее интимной игре. Все давно забыли, что не раз видели "Бесприданницу", что еще недавно хвалили аппетитную Ларису Савиной. В глазах циничных критиков читался восторг, а в глазах остальной части публики блестели слезы.
У Островского сказано, что Лариса поет романс Глинки "Сомнение". И на репетициях Лариса исполняла именно его. А тут вдруг неожиданно для актеров, для режиссера Лариса взяла гитару и запела старинный итальянский романс Тости, который исполнял ее отец:
Он говорил мне, будь ты моею.
И стану жить я, страстью сгорая...
Бедному сердцу так говорил он,
Но не любил он, нет, не любил он...
Петербуржцы слышали этот романс впервые, но не удивились его появлению в спектакле. Никто, даже самые матерые критики, не анализировали происходящее на сцене, все были полностью захвачены душевными движениями главной героини и переживали вместе с ней. Когда отзвучал последний аккорд, после минуты всеобщего молчания зал взорвался аплодисментами. Это не входило в режиссерские планы, и вовремя был сымпровизирован антракт. Когда начался последний акт, при появлении Ларисы овации возобновились. Великосветский партер аплодировал стоя!
Интимный настрой спектакля оказалась под угрозой. Но Вера выдержала паузу совершенно спокойно, она чувствовала себя полностью в своей тарелке, она, по сути, дирижировала всем актерским ансамблем и всей публикой. Актеры играли только на нее, восхищенные ее работой. Аплодисменты стихли, восторженные зрители сели в кресла, и "Бесприданница" на самом высоком эмоциональном накале покатилась к развязке.
Долго не отпускали ее со сцены в этот вечер, так долго никогда ее не вызывали, даже в Вильне, когда она играла Ларису. Но здесь она сыграла эту роль с особым подъемом.
Санкт-петербургская критика несколько дней обсуждала этот спектакль. В Александринке появилась звезда. Почему же ее не замечали раньше? Заговорили о новом творческом методе режиссера, о новом подходе, новой трактовке Островского. Но если и был у кого этот новый подход, то только у одного человека на сцене - у исполнительницы главной роли. Он же был ее творческим методом.
Билеты на ближайшие спектакли "Бесприданница" были проданы за один день. Сезон для Веры начался триумфально.
