Характер Шопена портился. Он стал ревнивым к многочисленным друзьям Жорж. Ей пришлось не приглашать своих друзей - слишком революционных, или, как бы сказали сейчас, авангардных, поэтов - в Ноан, когда там гостил Шопен. О нем же, несмотря на все его капризы, она продолжала нежно заботиться. Когда он уезжал в Париж, она отправляла письма близким знакомым с просьбой проследить, чтобы у Фридерика была горячая вода и чтобы проветривалась квартира.
"Вот мой маленький Шопен; я вам его доверяю; позаботьтесь о нем, хочет он этого или нет. Ему трудно управляться самому, когда меня нет рядом, а слуга у него добрый, но глупый. Я не беспокоюсь в отношении обеда, его будут приглашать всюду... Но по утрам, когда он будет торопиться на уроки, боюсь, как бы он не забыл проглотить чашку шоколада или бульона, которую я почти насильно вливаю в него, когда я при нем... Сейчас он хорошо себя чувствует; ему надо только хорошо есть и высыпаться, как делают все люди..."
В отношениях между Санд и Шопеном особых противоречий не было никогда. Их взаимная нежность опиралась на прочную основу - материнскую любовь Жорж Санд и ответную любовь сына-Шопена. Она восхищалась гением композитора, он - гением великого писателя. И все-таки Мари де Розьер, ученица Шопена, была права, когда писала, что "любви здесь больше нет". "Любви здесь больше нет, по крайней мере с одной стороны, - писала Мари Розьер, - со стороны Санд, но, конечно, есть нежность, преданность, соединенные иногда с грустью, с жалостью, с глубокой печалью..."
Но и этого хватило бы до конца жизни, если бы не вмешательство других лиц. У Жорж Санд всегда было много друзей, и к этой дружбе она относилась очень серьезно, не поверхностно. После развода Жорж особое внимание стала уделять детям - Соланж и Морису. С какого-то момента Шопен не смог и не захотел делить ее с другими. Он хотел, чтобы Жорж принадлежала только ему, уделяла внимание только ему, чтобы она принесла ему в жертву всю остальную жизнь. Мицкевич, когда называл его моральным вампиром и говорил, что он способен убить Жорж, был недалек от истины. При всей нежности, которую она испытывала к Шопену, на такой шаг она пойти не могла. Она не могла закрыть свой дом для друзей, отвернуться от всей остальной жизни и только готовить Шопену бульон. Впрочем, при необходимости она всегда успевала это сделать.
В ноябре 1846 года, когда Шопен уехал из Ноана, он не думал, что больше не вернется туда никогда. Печально, что много лет любившие друг друга люди расходятся порой навсегда из-за мелкой интриги, ссоры.
Соланж вышла замуж. Жорж Санд пишет о ней Шарлю Понси: "Едва выйдя замуж, она сбросила маску и открыто презирает все и всех. Она восстановила своего мужа (а он человек пылкий и слабовольный) против меня, против Мориса... Она пытается поссорить меня с друзьями... Она обливает грязью гнездо, из которого вылетела, заявляя, что в нем творятся гнусные вещи. Она не щадит даже меня, которая ведет жизнь монахини".
Соланж имела власть над Шопеном, и большую власть. И она стала настраивать его против своей матери, чтобы отомстить ей за ее отрицательное отношение к своему избраннику. Она объяснила Шопену их семейные раздоры не бешеным характером ее мужа-скульптора, который однажды замахнулся молотком на ее брата Мориса и был остановлен кулаком Жорж, а тем, что ее мать любовница одного из товарищей Мориса и не хочет иметь в доме свидетелей. И что же Шопен? Шопен с готовностью всему поверил.
"Я беспокоюсь, я боюсь. Не получаю известий от Шопена в течение многих дней, - пишет Жорж Санд Мари де Розьер 25 июля 1847 года. - Он собирался приехать и вдруг не едет и не пишет... Я бы выехала, если бы не страх разминуться с ним и ужас при мысли, что в Париже я могу подвергнуться ненависти той, кого вы считаете такой доброй... Иногда я стараюсь себя успокоить тем, что Шопен любит ее больше, чем меня, сердится на меня и стоит на ее стороне...
Наконец с утренней почтой приходит письмо от Шопена! Как всегда, мое глупое сердце обмануло меня; шесть ночей я пролежала без сна, тревожась о его здоровье, а он в это время дурно говорил обо мне с четой Клезенже, дурно думал обо мне". Она написала Шопену: "Прощайте, мой друг. Скорее поправляйтесь от всех ваших болезней... и я буду благодарить Бога за эту необычайную развязку девяти лет исключительной дружбы. Давайте иногда знать о себе. Возвращаться ко всему остальному бесполезно".
О последней их встрече рассказал Шопен в письме к Соланж 5 марта 1848 года.
Они случайно столкнулись в дверях передней дома госпожи Марлиани.
- Здравствуйте... - задумчиво произнес Шопен.
Жорж ответила более естественно и слегка улыбнулась.
- Давно ли вы получили письмо от Соланж? - спросил Фридерик.
- Неделю тому назад, - сказала Жорж.
- А вчера не было письма? Позавчера?
- Нет.
