Сканы Ерохин сперва пробежал наискось, затем прочитал внимательнее. Подписаны все три статейки были говорящей фамилией «Неравнодушный». Но картина из них вырисовывалась любопытная. Пожалуй, даже жутковатенькая картина получалась, если верить печатному слову.
А из слов журналиста следовало, что живописнейшее место, поляну на обрыве в сосновом лесу в трех километрах от Балакирева, туристы облюбовали не так давно: всего пару лет назад. Но однажды проложенная народная тропа больше уж не зарастала.
В давние времена приезжие дачники и местные подростки жарким полуднем босиком приходили на реку, замирали на обрыве, любуясь дивным видом, с воплями сбегали по крутому песчаному склону и плюхались в воду. Хоть нагишом купайся – никто тебя не видит. На полуразрушенной старенькой турбазе неподалеку даже в сезон набирается не больше двух десятков жителей, да и те так далеко не ходят – плещутся у себя в специально отгороженном лягушатнике.
Директор турбазы давно облизывался на лесной участок, который местные так и называли: Сосновая Поляна. То ли себе дом хотел там поставить, то ли имел наполеоновские планы насчет небольшой гостевой избушки, за ночевку в которой приезжие москвичи платили бы неразумные деньги… Как бы там ни было, дело у него не выгорело: участок относился к местному лесничеству, и идти навстречу директору (даже за приличную мзду) никто не согласился.
А затем появились первые палатки. Приезжали городские, разбивали на Сосновой Поляне лагерь, врубали магнитофон, жарили шашлычки-картошечку, справляли в наспех вырытой яме естественные надобности, а иногда обходились и без ямы: лес есть лес, все сгниет. Привозили с собой детей и собак, разводили костры, ну и по бутылочкам спьяну постреливали, не без этого.
Теперь босиком по лесу стало не пройти: не осколок поймаешь подошвой, так на консервную банку наступишь. Директор турбазы, поговаривали, был страшно недоволен таким наплывом «диких» туристов: шумели они по вечерам, музыку запускали на полную катушку, так что доносилось до его турбазы, и там уже, в свою очередь, возмущались пенсионеры, желавшие тишины и покоя.
По утверждению журналиста, первый раз туристы пропали год назад. Двое парней из Зареченска, одному двадцать пять, другому чуть меньше. Говорят, поехали на рыбалку – и не вернулись. Но были они мутноватыми типами и крутили какие-то темные делишки, так что никто их исчезновению особенно не удивился. Может, удрали, а может, конкуренты прикончили под шумок…
Однако репортер провел расследование и выяснил, что отдыхать два приятеля отправились не куда-нибудь, а под Балакирево. Там, значит, и пропали.
Второй раз исчезли уже не двое, а трое: два мужичка, только откинувшиеся с зоны, а с ними деваха, взятая для увеселения. Уехали и не вернулись. И машина как сквозь землю провалилась, вот что удивительно.
Дочитав до этого места, Ерохин всерьез задумался.
– Вань, надо запросы отправлять. А еще лучше – ножками ехать по отделам и спрашивать, были ли заявы о пропавших. Откуда-то ведь этот журналюга взял материал!
– Кто его знает, взял или из пальца высосал, – проворчал Гнатюк, недовольный поручением.
– Можно я поеду, Василь Сергеич! – вскинулся Коля.
– Можно. А ты, Вань, тогда с журналистом потолкуешь. Как его… с Неравнодушным.
Следователь приблизил к глазам третью статью. Кто там еще пропал?
Ого! А вот это дело он помнил. Две пары, всем по тридцать-тридцать два, собрались на отдых: один из мужчин – владелец мелкого автосервиса, второй – охранник при частном клубе. И с ними жены. Это вам не бывшие зеки и не два идиота, толкающие дурь подросткам, а приличные люди города Зареченска. Ерохин не связал их исчезновение с Сосновой Поляной, потому что машины пропавших нашлись возле Марьина озера, то есть в тридцати с лишним километрах.
Машины нашлись, а владельцы сгинули. Все четверо. И ни улик, ни свидетелей.
Правда, тогда, помыкавшись, решили все-таки, что имел место несчастный случай. Марьино озеро – хитрое, с ледяными подземными ключами и глубокими омутами. Если, скажем, один мужик пошел ко дну, ему на помощь кинулся второй, а за ними и бабы ихние… Могли потонуть? Могли. Особенно по пьяной лавочке.
А тела тогда где? Обыскивали ведь дно озера, и водолазов даже привлекали… Ничегошеньки в воде не нашлось.
Допустим, рассудительно ответил самому себе Ерохин, озеро громадное, обыскали на раз-два, лишь бы отвязаться. Трупы рыбы объели, а косточки… Косточки, предположим, в ил засосало.
Вот-вот. Именно этим объяснением и удовлетворилось следствие полгода назад.
Журналист же писал, что родственница охранника утверждала, будто в последний момент охранник с владельцем автосервиса передумали и решили рвануть не к ледяному Марьину, а на Оку.
– Но джипы-то нашлись возле озера! – не выдержал Ерохин.
Что за чертовщина…
– А если перегнали тачки? – предположил Гнатюк.
– А убивали зачем?
Опер развел руками.
– Может, и не убивали, – вступил молчавший до сих пор Валя Яценко. – Тела-то не обнаружили! Допустим, сидят они у какого-нибудь придурка в погребе…
