- Что-то не похоже, что вам стало легче. Ворчания, по-моему, только больше стало.
- Просто меня иногда злит, что я сижу без дела. Не бери на свой счёт. К тебе у меня претензий нет.
- Угу, - хохотнула я. – Не считая того, что вам не нравится, как я открываю окно на проветривание, как топаю, проходя мимо вас, как разговариваю с Киней, и многое-многое другое…
- Но в остальном претензий же нет, - произнес он с улыбкой в голосе.
- Ой! Я невовремя? – от голоса Ангелины Дмитриевны мы с Афанасьевым оба вздрогнули. – Ну, вы воркуйте, голубки. Воркуйте. Я заехала после работы, чтобы просто вас проведать и чай завезти.
Я в ту же секунду отпрянула от Афанасьева. Хотела было начать оправдываться, что не обнимала её внука, а просто душила. Но прикусила язык, поняв, что о некоторых вещах иногда лучше молчать.
- Бабуль, не надо было, - Афанасьев поднялся с дивана, поправляя на себе почти такую же кофту, что была на мне, и подошёл к Ангелине Дмитриевне.
- Не подходите ко мне и не дышите, - остановила его бабушка. – Я быстро. Водитель не глушил машину. Всё, выздоравливайте, - бросила она, поставив на стол коробочку с чаем, и быстро ретировалась.
Мы с Афанасьевым переглянулись, но тут же отвели друг от друга взгляды. Босс решил потереть ладонью шею, мною испытанную, а меня, к счастью, отвлекла смс, пришедшая от Евы.
Наверное, не стоило ей сообщать о том, что Нечаев несколько раз писал мне, интересуясь моим здоровьем.
Отвечала я ему не особо развернуто и далеко не сразу, чтобы не думал, что я на него давно запала, как и большинство девчонок. А ещё, чтобы создать вокруг себя флёр девушки-загадки. Ну, и, своего рода, эмоциональные качели.
А вот «якоря» на нём я смогу поставить только при личной встрече.
Почему бы не сделать это уже сегодня? Что мне мешает?
Чувствую я себя отлично, не считая иногда проскакивающего кашля. Осуществлять план «влюбить и уничтожить» в условиях, когда будущая жертва ни на что не реагирует, бессмысленно. Отложу это на потом.
Отпрашиваться мне ни у кого не нужно.
Разве что поставить в известность одного душнилу, что вернусь поздно. И то только потому, что я живу у него.
- Нет.
- В смысле? – я опешила и уставилась на Афанасьева, широко открыв глаза. – Я не отпрашиваюсь у вас, а ставлю в известность о том, что еду в клуб, вернусь поздно.
- Ты… ты болеешь, Аделина.
- У меня остался только насморк и кашель. И тот редко проскакивает. Танцевать мне это не помешает.
- Это не обсуждается. Ты останешься дома до полного выздоровления. И не факт, что даже после этого тебя кто-то отпустит в клуб. Я не отпускаю.
Он даже руки на груди скрестил для большей важности.
- Я не пойти бы вам в задницу, Андрей Васильевич? – я мило улыбнулась, состроив личико невинной барышни.
- Не пойти бы, - твердо ответил он. – Так же, как и тебе не пойти в клуб. И, кстати… В чём ты туда собралась? В трусах из чемодана? У тебя же ничего нет, - выдал он насмешливо и поспешно втянул сопли, мешающие ему полноценно дышать.
Свои я тоже втянула.
- А вот это уже точно не ваше дело, - теперь руки на груди скрестила и я. – Что-то не припомню, чтобы, оставаясь у вас, давала вам право решать что и когда мне делать.
- Пока ты живёшь у меня, я несу за тебя ответственность. И не могу отвечать за действия каких-то сопляков из клуба, которые будут тебя лапать.
- Свои сопли для начала втяните, а потом рассуждайте о том, кто и где сопляк.
Я гордо прошла мимо Афанасьева прямо в его комнату. Он последовал за мной, но я закрыла дверь прямо перед его носом.
- Аделина! – голосом строго папочки, едва сдерживая себя, чтобы не закричать, начал он.
- Я голая! – перебила я, видя, как поворачивается ручка двери, которая после моих слов мгновенно вернулась в исходное положение.
Дергано и психуя, я переоделась в толстовку и джинсы, чтобы прямо сейчас поехать в квартиру родителей и, пока там нет папы, забрать кое-какие вещи. В том числе, отпадные платья для веселых вечеринок.
Собрала волосы в пучок на макушке и, резко открыв дверь, вышла из комнаты и сразу, не сбавляя скорости, прошла в прихожую.
Афанасьев проводил меня взглядом, тяжесть которого я ощущала на спине, плечах и затылке. Ещё немного и к полу придавит.
Пока я надевала ботинки, он тоже пришёл в прихожую и стоял рядом злой статуей. От него исходили волны нескрываемого недовольства всей моей персоной.
- Не будь дурой…
- Сам дурак, - оборвала я его и выпрямилась, чтобы надеть куртку.
- Аделина…
- Я имею право на личную жизнь. И, кажется, мы это с вами когда-то уже обговаривали. А если сегодня всё хорошо сложится, то я очень скоро от вас съеду, и вы снова сможете жить в квартире, в которой всё на своих местах. Как вы любите. Кстати, ещё раз извиняюсь, что ставлю тарелки и кружки не так, как вы привыкли…
- Аделина…
