Но тут откуда-то снизу раздается телефонный звонок. Смотрю под ноги и не сразу нахожу телефон. Он лежит на полу, за тумбочкой. Это точно не телефон кого-то из нашей семьи. Может, тот, кто был у Алины в гостях, потерял? Решаю, все-таки, ответить на звонок.
— Да? — говорю осторожно.
— Ксюша? — слышу знакомый голос.
— Никита? — проговариваю еле слышно.
Что его телефон делает у нас дома? Ещё и завалился так глубоко под тумбочку…
Как?!
— Я сейчас приду за телефоном, — неожиданно отвечает. А я и спросить ничего не успеваю. Что он здесь делал? С Алиной был? Но зачем?
Сердце колет от одной только мысли, что они были здесь.
А что если…
Когда Алина сказала, что к ней придёт парень… Это был Никита! Неспроста здесь его телефон лежит!
И это объясняет тот факт, что делал здесь Ковалёв. Но может к Артёму шёл? Но…
И опять это проклятое «но!».
Телефон. Он тут. И это всё объясняет.
Я кидаю его на тумбочку, открываю двери, чтобы парень спокойно зашёл, а сама сигаю в ванную. Закрываюсь на замок и чувствую подступающие к горлу слёзы.
Алина опять это делает.
Сначала Артём. Пришла с ним за ручку на школьную дискотеку. А теперь ещё и Никита… Она всех парней, что мне неравнодушны соблазнять будет?
Хочу только открыть дверь и пойти к ней, чтобы спросить, может она уже перестанет себя так легкомысленно вести, как входная дверь открывается.
— Ксюша?
Я сжимаю ладони в кулаки и закусываю губу.
Вот пусть Алина ему навстречу выходит.
Хотя она наверняка не слышала его. Она уже включила громкую музыку и закрылась в нашей комнате.
— Москвина, хорош, выходи, — недовольно произносит. — Я вижу, что ты в ванной. Тень мелькает.
Я молчу. Да хоть три тени! Мне какая разница?
— Давай поговорим.
Я подхожу к ванне, включаю воду на полную. Чтобы шумела и я не слышала его.
— Я купаюсь, — надеюсь, он уйдёт.
— Я подожду, — слышится по ту сторону двери.
Пусть ждёт. Я буду сидеть здесь хоть трое суток. Пофиг вообще.
Но видеть его не хочу.
Слёзы на глазах появляются, и я морщусь от того, как всё горит.
И даже не замечаю, как музыка становится сильнее. Сестра открывает двери и кричит:
— О, Никита, ты вернулся! — радостно восклицает. — На повторное предложение отвечаешь согласием? Я только рада. Мне казалось, что те полчаса назад…
Я поджимаю губы и пялюсь на прозрачную воду, что стекает вниз. А куда-то туда, вниз, падает крохотная слезинка.
— Нет, я пойду, — отвечает ей Ковалёв. Но это не приносит мне и капли облегчения. Наоборот, злит ещё больше. Повторное предложение? Что, себя предлагала? — Потом поговорим.
Я не уверена, кому он говорит это.
Но хлопок двери слышится через пару секунд.
Я продолжаю набирать в ванную воды, чтобы заодно искупаться. После прикосновений Артёма. Это неправильно. То, что он сделал. Накинулся так… А ведь я просила остановиться. И он такое сказал…
От чего тело до сих пор трясёт.
Я ему нравлюсь.
И это вроде заставляет сердце грохотать и биться чаще, но меня что-то гложет.
Он был хорошим парнем, но что изменилось сейчас, когда он с силой хотел меня поцеловать?
Я выхожу из школы и иду до общаги. Здесь всего лишь двести метров, но я всё равно успеваю схлопотать проблем.
За мной идут три девицы, которые обсуждают меня за спиной. Не стесняясь. Прекрасно знают, что я всё слышу.
— Да ты видела её?
— Ну и джемпер. Им только на помойке светиться.
— А ты видела, как она накрасилась?
Я сильнее сжимаю лямку рюкзака и ускоряюсь.
— Ой, услышала нас что ли?
Этот голос звучит совсем рядом.
Я надеюсь, что доберусь до общежития, закроюсь в своей комнате, и всё будет нормально.
Но я не успеваю.
Меня хватают за запястье и поворачивают. Я пытаюсь его вырвать, но девчонка, что держит меня весом под восемьдесят кг. Крепко хватается за меня и не даёт выдернуть руку. Пока другие две её подружки кружатся вокруг меня как акулы вокруг своей еды.
— Да что вам опять надо? Не подходила я к вашему Коновалову!
Не сдался он мне! Не сдался!
— Ты, Москвина, походу слов не понимаешь, — шипит одна из них.
Она неожиданно толкает меня назад. Я пячусь, едва не падаю и ударяюсь спиной о стену.
— Думаешь, я не заметила? — окидывает высокомерным взглядом. — Приоделась, накрасилась. Просто так? Не смеши меня.
— Да, просто так! — восклицаю. Что же я, не могу себе позволить! Один раз в жизни использовала косметику! Чтобы красные глаза и круги под ними скрыть! Я плакала вчера весь вечер, а они… — Нет мне никакого дела до вашего придурка!
Мне летит резкий удар в живот.
Я кашляю, хватаюсь за него и упираюсь о стенку, боясь упасть.
— Не смей его так называть!
Что-то внутри колет, и я корчусь. Как же больно!
— Хорош с ней церемониться, — раздаётся сбоку.
Я испуганно поднимаю взгляд вверх. Вижу, как поднимается рука этой мерзавки.
Замахивается ею, и я жмурюсь.
Но удара не следует.
Распахиваю глаза, смотрю на девчонку впереди меня.
Она останавливается. Но не из-за того, что передумала.
А из-за ладони, что падает ей на плечо. И от голоса, который простреливает с головы до ног:
— Э, слышь. Отошла от неё.
Пытаюсь дрожащими губами произнести имя и не могу. Неслышно шевелю ими.
