— Овца, — бурчит один из парней себе под нос, но они послушно отходят от меня и, махнув рукой директрисе, скрываются в глубинах коридора.
Я иду в кабинет директора.
— Так, Москвина, мне некогда тут разводить с тобой. Совещание скоро. У тебя второй прогул за последнюю неделю. Это что, а? Куда катишься? — в упор смотрит на меня. — Ты учти, у нас тоже не всех держат. Есть заведения и построже.
Я стою перед ней, опустив взгляд.
— В общем, так. Я вынуждена сообщить твоим родителям. Иди.
— Не надо родителем, — без какой-либо надежды говорю я. — Я больше не буду.
Но она в ответ лишь ухмыляется.
— Иди. Мне некогда.
Все уроки я сижу как на иголках в ожидании, что вот сейчас откроется дверь и меня вызовут в коридор. А там родители.
Поэтому я невнимательна. Получаю замечание за замечанием от учителей.
Но уроки кончаются и ничего не происходит. И я даже выдыхаю. Вдруг пронесло и директриса пожалела меня?
Выхожу из корпуса школы и тут меня окликает отец:
— Ксюша!
Все.
Набрав воздуха, иду к нему.
— Садись в машину, — сухо говорит он.
Мы едем домой. Там уже нас ждет мама. Мы сидим втроем на кухне. Начинается обычный разговор. О том, что я докатилась, что я не думаю о будущем, о том, что могу залететь и придется делать аборт и тогда я не смогу иметь детей. О том, что таких шалав не берут замуж.
Я слушаю все это молча. Я уже привыкла. Ничего нового.
— Да, ей все равно, — восклицает мама, замечая такую мою реакцию. — Посмотри.
Отец ударяет кулаком о стол.
— В общем так. Мы приняли решение. На каникулах ты не летишь с нами, как мы обещали вам с Алиной. Ты едешь работать в лагерь. На все лето. Три месяца.
Я резко вскидываю на них взгляд.
— Как? — бормочу.
— Смотри, оживилась, — кивает матери отец. — Как. Едешь работать в пищеблок. Я уже договорился с приятелем. В этот лагерь приедут нормальные дети отдыхать, а ты будешь работать. Все справедливо.
— Но я… — и хочу что-то сказать, но понимаю, что бесполезно это все. Они уже приняли решение.
Всю неделю я избегаю и Артёма и Никиту. Они зовут меня гулять, а я только отмахиваюсь тем, что мне нельзя. В прошлый раз узнали о моём побеге и мне немного досталось. Как именно — не сказала.
Пусть думают, что у меня всё норм. Хотя, относительно, всё хорошо. Нам выставили оценки за год. Учебные дни закончились. И сейчас я складываю одежду в сумку. Завтра отъезд уже.
— Это все твои вещи? — морщится рядом Алина. — Как скучно. Но хотя тебе нормально. Не красоваться же едешь.
— Вот именно, — цежу сквозь зубы. — Я еду работать.
Пока Алина будет отдыхать вместе с родителями.
Да что же это за несправедливость такая!
— А не за пацанами бегать, — бешусь.
— Эй-эй, ты чего такая дерзкая стала? — мне летит смачный подзатыльник. — Следи как с взрослыми говоришь. И поторапливайся. И спать ложись. Завтра автобус с утра. Проспишь ещё, потом на велике поедешь.
— В лагерь? — поднимаю взгляд в недоумении.
— Ну ты и дура, — фыркает сестра. Отворачивается и уходит.
А я вытираю глаза от слёз. Из-за обиды. Я весь год батрачила. Училась почти что на «Отлично». Надеялась, что отдохну хотя бы летом. Стерпела школу-интернат, в которую я вернусь спустя три месяца. А сейчас… Не выдерживаю. Прорывает. Хочется накрыться одеялом и уснуть.
Резко встаю с пола. Кидаю майку в чемодан и бегу в ванную. Закрываюсь на замок и достаю телефон. Листаю сообщения. Чтобы хоть как-то отвлечься. Мне бы красноту с лица убрать теперь.
Алина придет, начнёт плаксой дразниться.
Поэтому опять вытираю глаза.
Смотрю в телефон — а мне сообщение.
От Артёма.
«Мы с Ковалёвым подъедем через полчасика. Пойдём погуляем?»
Шмыгаю носом.
Вот опять. Пока все гуляют, тусуются, а я… Трачу время. Своё детство.
«Прости, я не могу» — печатаю.
«Учёба же кончилась. И ещё не поздно. Мы немного. Или родителя не отпустят?»
Я отвечаю сухо:
«Ага»
Через несколько секунд приходит голосовое сообщение. Прослушиваю его, а там голос Никиты слышится. Они вместе, значит. Гуляют. Помирились, и это более менее, хорошо.
— Мелкая, мне не нравится гулять с парнями. Особенно с Субботиным. Что о нас подумают остальные? — шутит. А мне вот шутка эта не заходит. — Собирайся.
Я снова пишу короткое сообщение:
«Спасибо. Но я не могу»
Отправляю и выключаюсь. Вытираю слёзы. Подхожу к зеркалу, умываюсь. Сижу тут ещё полчаса и выхожу в комнату. Везёт, что сестры всё ещё нет.
Собираю вещи. Мама говорит помыть посуду.
И пока я стою на кухне и намываю третью тарелку, звонят в дверь. Её открывает Алина.
— Ой, Тёмочка, — лепечет.
Я напрягаюсь. Они сюда приехали? Или он без Никиты? Домой пошёл?
— Ты ко мне?
— Ксюша дома? — спрашивает.
— Да, но гулять она не пойдёт. Она спит уже.
— Семь вечера, — не верит.
— Устала, — хмыкает. — Могу составить компанию вместо неё.
— Да пошла ты, — шипит.
— Хамло, — дерзко отвечает.
Дверь закрывается. А я вздыхаю. Оно и к лучшему. Может, меньше буду расстраиваться, когда не увижусь с ними три месяца…
На следующий день я приезжаю в лагерь. Немного устаю за шесть часов в автобусе. Меня заселяют в домик. А потом показывают, где я буду работать.
Местечко так себе. Но выхода у меня нет. Придётся привыкать.
