– Слушай, Ксения, думаю, точнее мы все думаем, что ты была не права…
– Вот видишь! – Лиля перешла на крик.
– Кто что должен увидеть, раз ты так с утра орёшь? – В класс вошёл Жеглов.
– О, Матвей, привет. – Белов и Матвей обменялись рукопожатиями. – Представляешь, новенькая не согласна с бойкотом…
– Что за бойкот? – больше для видимости, чем из интереса, спросил Самурай и сел на своё место.
Лиля была тут как тут:
– Матвей, ты что, не заходил вчера в чат класса? – Округлившиеся глазки и надутые губки должны были усилить эффект фразы, если я правильно поняла её невербальный посыл. Иначе к чему всё это?
– А должен был? – Жеглов, не взглянув на её «эффектное лицо», равнодушно ковырялся в своём рюкзаке.
Кузьменко собиралась добавить ещё что-то, но в класс вошла Татьяна Николаевна:
– Доброе утро всем! Рассаживаемся по местам, урок начался!
Через пять минут после начала урока Тата, вывернув руку назад, положила на мой стол записку, хотя трудно назвать запиской тетрадный лист, исписанный с двух сторон в каждую строчку. «Ты можешь сказать, что я ветреная: вчера назвалась твоей подругой, а сегодня не разговариваю, согласившись с бойкотом. Мы учились вместе десять лет… (так, бла-бла-бла)… Мне хочется верить, что ты действительно была на тренировке… Я не стала вчера писать об этом, как ты и просила (это понятно… ага, вот)… Лиля в общий чат выложила твоё фото из кафе… (так всё-таки я была права, идейный вдохновитель бойкота – Кузьменко. И как только фото раздобыла? Снова случайность?!). Честно говоря, ты выглядишь немного надменно, и это не только я заметила. Может, поэтому все так легко поверили Лиле и согласились с ней…»
Меня словно водой окатили. Надменно?! Неужели первое впечатление обо мне именно такое? Прямолинейная – да, но я никогда не ставила себя выше другого человека. И как они могли понять это за три часа вчерашнего дня? То, что новые одноклассники объявили бойкот, меня мало волновало, я и не пыталась заручиться их дружбой. Стоп, что это: чрезмерная сосредоточенность на учёбе или я действительно не хочу сближаться с новыми людьми? Один урок сменялся другим, а со мной действительно никто не разговаривал. Лёля, толкнув меня в коридоре – намеренно или случайно, мне было не важно, – даже не оглянулась, что уж говорить об извинениях.
Физкультура стояла в расписании пятым уроком. Погода была по-летнему тёплая, класс вытянулся в шеренгу на школьном стадионе. Я встала в самом конце строя рядом с Татой, которая незаметно пожала мне руку – явный пример того, как хочешь иметь собственное мнение, но боишься идти против общества. Но кто я такая, чтобы осуждать других? Физруком, как и положено, был подтянутый широкоплечий мужчина примерно того же возраста, что и мой папа, то есть слегка за сорок. Геннадий Викторович встал к нам лицом, широко расставив ноги и заложив руки за спину:
– Доброго дня, лентяи. – Голос был низкий, очень приятный, такие обычно называют пленительными. – Ну, как вам заполучить напоследок в свои ряды ещё одного мастера спорта?
Вся шеренга зашепталась, а я от удивления открыла рот. Это же он не про меня?
– Керн! Что ты там скромничаешь? – Он махнул рукой в мою сторону. – Выходи сюда.
Еле волоча ноги, я направилась к учителю. Когда он успел навести справки? И снова я в центре внимания…
– Приятно познакомиться. – Геннадий Викторович протянул мне руку. – Как настроение?
– Нормальное.
Немного нерешительно, но всё же я ответила на рукопожатие. Интересно, к чему он затеял это пафосное представление? Зато весь класс с интересом следил за происходящим.
– Вчера уведомление пришло о твоих соревнованиях. Кубок ЦФО – это уровень! – Он что, специально повысил голос, чтобы остальным был слышен наш разговор? – Готова?
– В процессе.
– Когда едете?
– Через три недели. В освобождении[3] должны быть точные даты.
– Тренер, наверное, зверствует? Отдыхать совсем не даёт? – Судя по интонации, физруку действительно были интересны мои ответы.
– Только по воскресеньям. Вчера в честь праздника по укороченной схеме занимались. – Я немного расслабилась и позволила себе лёгкую улыбку.
– Ничего, терпи, – Геннадий Викторович ободряюще похлопал меня по плечу, – пьедестал того стоит. Возвращайся в строй. По росту ты будешь… – он заскользил взглядом по притихшей шеренге, – рядом с Беловым становись.
Я встала на указанное место. Лёшка недовольно топтался справа, слева была одна из девочек хэлс-готов с короткими, будто специально растрёпанными чёрными волосами и пирсингом в брови. Как же её зовут? А ведь вчера мне Тата все имена называла… Точно, Нина! Так вот Нина была само безразличие, причём не по отношению ко мне, а к происходящему в целом.
– Класс! Разминка – десять кругов по стадиону в лёгком темпе. Бегом – марш!
Шеренга тут же превратилась в толпу и рассредоточилась по дорожкам. Я бежала в привычном для себя темпе, но всё равно была быстрее остальных девочек, да и некоторых мальчиков тоже. Впереди меня маячило всего человек шесть. Круге на четвёртом со мной поравнялся Богданов:
