Момент превращения императрицы в базарную бабу я оставила за спиной, резко развернувшись на пятке правой ноги. Может, этой парочке и было что ещё сказать или даже попытаться сделать, но их время вышло: через час у меня тренировка, а я ещё не обедала. И кстати, что значит «Не дыши в его сторону»? Надо на следующей химии подышать, вдруг колдовские чары спадут, и Самурай превратится в кролика, белого, пушистого и милого?
Настроение было ни к чёрту. Мало мне было химички с её новаторскими подходами в преподавании, так ещё и Кузьменко со своими серьёзными разговорами, из-за которых я предстала перед выбором: пообедать, но опоздать на тренировку, или пойти на неё голодной. Затерявшись в общей массе школьников, я почти бегом пересекла школьный двор и, споткнувшись от неожиданности на ровном месте, остановилась как вкопанная около автомобильной стоянки. Не то чтобы никого из учеников не привозили или не забирали со школы на машинах. Однако красный пижонский спорткар напротив главного входа и молодой человек, который небрежно опёрся на его крыло, привлекали к себе слишком много внимания.
И провалиться бы мне в тот миг сквозь землю, но шанса такого мне не представилось. Фил, а именно он был тем молодым человеком у машины, увидев меня, снял солнцезащитные очки, отлип от спорткара и сказал:
– Привет, солнце. Думал, что опоздал и мы разминулись.
Так как я продолжала стоять столбом напротив Зиберта, ни у кого не было сомнений, к какому «солнцу» спешила сия «карета». Даже те, кто в спешке пробегал мимо, притормаживали, с интересом наблюдая за нашей парочкой. Мне хватило несколько секунд, чтобы прийти в себя, спокойно подойти к красной, будто тряпка матадора, машине и, как можно безразличнее бросив «Привет», сесть на пассажирское сиденье. Мой друг детства с ленивой грациозностью леопарда обогнул машину («Думаешь, тебя ещё не все разглядели?!»), сел на водительское место и спросил:
– Домой или сразу на тренировку?
– Домой.
Фил кивнул, и машина вырулила на дорогу. Как только школа скрылась за поворотом, меня прорвало:
– К чему ты устроил это представление?
– Хотел сделать тебе сюрприз. Девочки любят такое…
– Сюрприз, значит… – У меня внутри всё клокотало от злости, а он продолжал улыбаться. – Послушай, Филипп, сколько мы с тобой не общались? Лет пять-шесть? Так вот, не знаю, с какими
– Ты злишься на меня? – Фил наконец понял, что его шутка «не зашла».
– Ну спасибо, хоть это тебе не нужно объяснять! Ты понимаешь, что завтра вся школа, в которую я только перевелась, будет судачить обо мне?! Я хожу туда учиться, понимаешь, у-чить-ся, – повторила я по слогам. – Мне не нужны лишнее внимание или сплетни, мне просто нужно спокойно прожить этот год! Меня вовсе не радует быть публичным человеком.
– Раз тебе не нравится быть на публике, как же тогда зрители на соревнованиях?
– Ну ты сравнил! Ковёр – это работа, соревнования – это оценка моего труда, мастерства. Но быть фигурантом сплетен, домыслов – такой популярности мне не нужно. Это не круто, если одноклассники запомнят меня как девочку, которую увозила со школы навороченная тачка. Для меня – не круто.
Я заставила себя замолчать, потому что поняла, что почти кричу, и отвернулась к окну. Подгоняла оставшиеся минуты в пути, желая скорее добраться домой.
– А если бы я сказал, что соскучился? – Голос Фила звучал глухо, словно он с трудом разжимал зубы.
– Если соскучился, нужно было просто позвонить, – всё так же, не оборачиваясь, ответила я.
Машина затормозила на парковке у магазина.
– Мне здесь выйти? – Моё раздражение только увеличилось. Топать оставалось ещё полквартала, точно опоздаю на тренировку.
– Сеня, я соскучился. – Не слова, а голос, тихий и чувственный, заставил меня наконец повернуться. Фил так и не убрал руки с руля и смотрел прямо перед собой. – С того самого дня выставки постоянно думаю о тебе, хочу тебя увидеть…
– Твои сюрпризы на сегодня ещё не закончены?
Фил повернулся и посмотрел мне прямо в глаза:
– Это то, что я каждый день хотел тебе сказать, рассматривая твой номер на экране своего телефона.
Я не выдержала его взгляда и снова отвернулась.
– Ты правильно сказала – ты не такая, как все, с кем я общался. – Речь Фила становилась всё увереннее. – Поэтому мне хочется проводить с тобой как можно больше времени, разговаривать, стать ближе… Не просто другом детства, а…
Я внимательно слушала всё, что он говорил, но единственное, что могла позволить себе в тот момент, – это вспоминать подслушанный на выставке разговор отца и сына. Фраза дяди Марка «Теперь ты понимаешь, почему я настаивал на этой партии?» крутилась в голове, как пластинка на повторе.
