Покончив с блинами, Райлан выпил еще чашку кофе, что дало Скотту возможность перевести дыхание и успокоить волнение в теле. Когда официантка принесла счет, он расплатился, а Райлан тем временем уложил «никон» обратно в рюкзак. Они вышли на темную улицу. Было четыре утра — самый застывший, самый безмолвный час ночи, время затишья между закрытием клубов и баров и началом утренней суеты. Вокруг не было ни души.
— Спасибо за завтрак… — заговорил было Райлан, и Скотт без единого слова обвил одной рукой его талию и прижал вплотную к себе.
Глаза Райлана распахнулись почти до комичного широко.
— Что ты…
Скотт со смешком сцепил пальцы у него за спиной и свел вместе их бедра.
— Просто заново знакомлюсь с тобой.
Райлан, всем торсом отклонившись назад, сжал в кулаках ткань его майки.
— Скотт…
— Рай, о, Рай… Поедем ко мне. — Скотт приподнял его подбородок, приласкал большим пальцем губу, а потом наклонился и поцеловал. И застонал, упиваясь вкусом его жаркого, сладкого рта. От нахлынувших ощущений голова немедленно пошла кругом, годы разлуки ушли, и он, нависнув над Райланом, впился в его губы еще крепче, сильнее, жадно вторгаясь меж них языком.
А потом смутно почувствовал, как Райлан царапает его плечи, и понял, что он делает это не для того, чтобы привлечь его ближе, что его губы не стали мягкими и податливыми, что Райлан не отвечает на поцелуй. Прозрение врезалось в Скотта словно таран, и он немедленно отпустил его. Шок и стыд вытеснили возбуждение. Как он мог настолько неверно истолковать ситуацию?
— Рай? — выдавил он, когда Райлан отшатнулся назад и вытер губы ладонью.
— Нет, Скотт, — хрипло выдохнул он. — Просто… нет.
— Но почему…
Райлан, не подпуская его, вытянул руку.
— Почему? Ты же сказал, что у тебя кто-то есть! И потом, если меня возьмут к вам на работу, я не хочу, чтобы люди болтали, будто я получил ее, потому что меня трахнул ты!
Скотт ощутил, как его губы начинают сжиматься, а шок превращается в гнев.
— Что за бред, — огрызнулся он. — Твои фото говорят сами за себя. Ты без вопросов чертовски талантлив, а если кто-то попробует намекнуть, что ты получил эту работу через постель, то я его быстренько просвещу.
Райлан упрямо тряхнул головой.
— Я не допущу, чтобы что-либо запятнало мою профессиональную репутацию. И твой бойфренд тоже не заслуживает такого отношения, Скотт.
Скотт запустил руку в волосы.
— Он мне не бойфренд! — воскликнул он раздраженно. — Кого волнует, что он подумает?
Райлан застыл, уставившись на него с каким-то непостижимым выражением глаз.
— Меня, — ответил он тихо. — И даже если ты думаешь, что он ничего лучшего не достоин, то не отказывай в этом мне.
Скотту не понравилось резанувшее его чувство стыда, переплетенное с крайне болезненным разочарованием, и он нашел убежище в гневе.
— Я не знаю, почему ты видишь в этом какое-то разрушение семейного очага или в принципе хоть что-нибудь значимое, — прорычал он. — Тоже мне праведник. Ты сказал, что хочешь потрахаться, я предложил тебе член. Вот и все.
В глазах Райлана появилась тоска. Он подошел на шаг ближе и, хотя Скотт попробовал увернуться, положил руку ему на плечо.
— Даже когда мы были детьми, я всегда ценил твою дружбу намного больше, чем член.
Не превращай меня в свой эксперимент. Сделай меня своим другом.
Скотт оттолкнул воспоминание прочь и, фыркнув, сбросил с себя его руку.
— Угу, можно подумать, тебе не нравилось, когда я дарил тебе такие оргазмы, что ты чуть ли не в обморок падал. Конечно, Райлан. Как скажешь.
От обиды глаза Райлана потемнели.
— Ты же знаешь, что секс был только бонусом, — сказал он с мягким упреком, — который усиливал все остальные чувства к тебе. В первую очередь ты был моим другом.
Скотт небрежно дернул плечом.
— Как скажешь, — повторил он. — Ну, раз трахаться мы сегодня не будем, то я, пожалуй, пойду. Счастливо, Рай. — Он развернулся и зашагал прочь, являя собой картину полного безразличия, хотя внутри у него еще бурлила токсичная смесь из ярости и унижения.
— Спасибо за завтрак! — крикнул Райлан ему вслед. — Увидимся в клубе, окей?
Скотт не потрудился ни ответить, ни обернуться. Он просто ушел.
***
Следуй своему пути прямо с начала.
Райлан повторял себе эти слова всю бесконечную дорогу домой. Съеденный завтрак лежал у него в животе тяжелым комком, а рука, когда он кончиком пальца притрагивался к губам, до сих пор немного дрожала. Даже через шесть лет Скотт Эшворт имел над ним власть и мог взорвать ему мозг.
