Скотт вдруг ощутил себя до смерти уставшим. Находиться всегда на виду было дьявольски утомительным делом. Он не мог поваляться день в плохом настроении, не мог появиться на людях в чем бы то ни было, кроме сексуальной одежды. И упаси господи, чтобы его сфотографировали с гребаным прыщиком на подбородке или с помятым лицом.
На него накатило горькое чувство стыда. Неблагодарный мудак. Ему, черт побери, повезло, как никому, и пусть его внешность была источником боли, она же спасла ему жизнь…
Он вздрогнул, услышав стук в дверь. Натянул шорты и, успокоив себя долгим вдохом, пошел открывать. Он уже знал, кто пришел. Как и то, что этот визит не обещал быть приятным.
— Привет. — Он отошел в сторону и, пропустив Лэнса в квартиру, прислонился к двери. Язык его тела недвусмысленно намекал, что задерживаться Лэнсу не стоит. — Мы же условились поговорить в клубе.
— Да, но я… я привез тебе подарок из Вегаса. — Он мял в руках ярко-желтый пакет. — Можно было отдать его в клубе, но тогда тебе пришлось бы следить за тем, чтобы он не разбился или чтобы его кто-нибудь не унес, вот я и решил, что лучше заеду… — Лэнс резко умолк, поняв, что пустился в ненужные объяснения, и протянул пакет Скотту.
Взяв его, Скотт достал кофейную кружку, разрисованную персонажами M&Ms в костюмах из «Звездных войн». Все пространство внутри заполняли те же драже, завернутые в целлофан.
— Я знаю, что в читерский день ты позволяешь себе M&Ms, и поскольку единственный твой порок — это кофе, я подумал, что… что она симпатичная и в то же время может тебе пригодиться.
В голосе Лэнса чувствовалась тревога, и сердце Скотта против его воли дрогнуло. Но уходя на кухню, чтобы поставить кружку на стол, он ничего, кроме сдержанного «спасибо», ему не сказал.
— Тот марафон «Звездных войн» был нашим первым настоящим свиданием, — произнес у него за спиной Лэнс, — вот я и подумал…
— Это не было свиданием, Лэнс. — Ради их общего блага Скотт был намерен отодрать этот пластырь за раз. — Мы потрахались, потом посмотрели кино и, когда отдохнули, потрахались снова. Ничего большего не было.
— Нет, было, — упрямо возразил Лэнс. Его глаза сверкнули обидой, но Скотт заставил себя сохранить лицо безразличным. — Помнишь, в ту ночь ты сказал, что ничего подобного еще не испытывал? Мы…
— Я имел в виду твой талант обращаться с простатой. — Поправив его, Скотт прислонился к столу и скрестил на груди руки. — Это был примечательный опыт. — Он пожал плечами. — Но все новое приедается, и, если хочешь знать правду, мне уже надоели те требования, которые ты начал вдруг предъявлять.
Лэнс моргнул. От его шеи к лицу поднялась волна краски.
— Прости за кучу звонков, — пробормотал он. — Я знал, что тебя это взбесит, но ты все не перезванивал, и я хотел…
Скотт повертел кружку в руках.
— Чего именно? — Он выгнул бровь, и Лэнс вздрогнул.
— Ты был так холоден, когда я уезжал. И я подумал… я понадеялся, вдруг ты ведешь себя так, потому что не хочешь, чтобы я снимался в той групповухе, вдруг ты ревнуешь. Я хотел всего лишь каких-то…
— Гарантий? — договорил за него Скотт, ощутив легкий укол смешанной с сожалением жалости. — Не хочу огорчать тебя, Лэнс, но эти вещи не для меня. — Он прищемил пальцами переносицу и зажмурился. — Эмоции, чувства… я плохо переношу эту хрень.
Лэнс крепко сжал губы. В его взгляде стояла мольба.
— Прости, — хрипло выдавил он. — Этого больше не повторится. Дашь мне еще один шанс?
Скотт покачал головой.
— Слишком поздно…
Неожиданно Лэнс упал перед ним на колени и одним быстрым движением сдернул его шорты до щиколоток.
Шокированный, он схватился за стол и выдохнул, когда Лэнс уткнулся лицом в его яйца.
— Лэнс, прекрати… — Лэнс лизнул его напрягшийся от стимуляции член, и он невольно умолк. — Слушай, мне правда не интересно…
— Скажи это своему члену. — Лэнс, ликуя, взглянул на него сквозь ресницы. — Малыш, — проговорил он своим самым чарующим тоном, — я оттрахаю тебя так хорошо… так приятно… Ты не захочешь меня отпускать…
Тут он с воплем растянулся на заднице, потому что Скотт оттолкнул его и рванул шорты вверх.
— Ну поздравляю, ты доказал, что можешь меня возбудить, — промолвил он холодно. — Но у меня встает даже от сквозняка. Поимей немного самоуважения, а?
Лэнс поднялся на ноги и сжал кулаки. От унижения у него на лице проступили красные пятна.
Скотт безжалостно продолжал, потому что сейчас было самое время расставить все по местам:
— Мне плевать, с кем ты трахаешься. Я не ревновал тебя. Просто когда мне становится скучно, я превращаюсь в ублюдка. — Он оттолкнулся от края стола и стал оттеснять Лэнса к двери. — Мне не нужен бойфренд. В моей жизни и без того было достаточно конченных психов. Хочешь потрахаться без обязательств — я за. Требуешь большего — до свиданья.
Лэнс закусил губу.
— Мразь, — прошипел он. Его голос вибрировал от смертельной обиды. — Надеюсь, ты сдохнешь несчастным и одиноким. Ты еще пожалеешь! Ты осознаешь, что потерял, но будет уже слишком поздно. И не мечтай приползти назад!
В ответ на это отчаянное клише Скотт не сдержался и закатил глаза.
