Опять не притронется, да еще розыск начнут, тут и попасться легко.
А общий стол?
И тут беда. Когда не знаешь, кому зелье достанется… Вивея б и всех соперниц разом перетравила, да надо-то одну. А попадет ли ей яда?
Кто знает?
Но по размышлении здравом, Вивея рискнуть решила.
Все видели, что заливное она не ест никогда, было такое за Вивеей. Не нравилось ей… оно все студенистое, дрожащее… в рот брать противно, на языке пружинит… так и хочется сплюнуть.
Все уж и попривыкли, что не заливное ей не подавать, подальше отставить.
А вот ежели в него яд добавить?
А там уж кому повезет?
Вивея подумала, да так и сделала. Пришла чуточку пораньше, когда на стол уж накрыли, мимоходом над одним блюдом рукавом провела, с другого кусочек ухватила. И такое случалось, не удивится никто.
И уселась кушать.
Постепенно и остальные боярышни приходили, за столом рассаживались.
Вот себе Орлова кусочек заливного взяла.
Вот Васильева.
А вот и Устинья, и заливное взяла.
Вивея едва не взвизгнула от радости, чудом сдержалась.
Получилось⁈
Неуж получилось⁈
Устя кусочек в рот положила. И так-то она не великий едок, а уж после разговора с патриархом и вовсе ничего в рот не лезло.
Вот напротив боярышня Васильева сидит, лопает так, что за ушами трещит… ей заливное нравится. А Усте кусок в рот не лезет… поковыряла вилкой. Нет, не лезет, хоть что ты делай. Может, просто сбитня попить? И того не хочется. Ей бы несладкого чего, а лучше — воды колодезной.
Может, и не заметила бы ничего Устя. Но боярышня Васильева спиной к окну сидела. И Устя вдруг… увидела!
Зрачки у боярышни расширяться стали. Вот просто так. Свет ей в лицо не бьет, а зрачки все шире и шире. И лицо покраснело, вот она тарелку в сторону отставила, к кубку руку протянула неуверенно так, и пить принялась. Словно… словно…
— В порядке ли ты, Наталья? — Устя и сама не поняла, как вопрос задала, язык сам дернулся.
— Д-да…
И голос низкий, охриплый.
Устю ветром из-за стола вынесло!
— Не ешьте ничего!!! Яд здесь!!! ВОДЫ!!!
Боярыня Пронская из-за стола поднялась, руки в боки уперла.
— Да в уме ли ты, Устинья⁈
Может, и услышала б ее Устя, а может, и нет. Она уже рядом с Натальей Васильевой была, за руку схватила, к свету развернула.
И — лишний раз убедилась.
Да, и это в монастыре было. Одна из монахинь покончить с собой хотела, не по нутру ей была жизнь затворническая. А паслен… чай, не редкость, не роза заморская, такой-то дряни везде хватает.
С той поры Устя и запомнила, да и потом про ведьмино растение еще почитала.
Схватила со стола первый же кувшин, принюхалась.
Вода. Вроде как с ягодами какими…
— ПЕЙ!!!
И столько власти было в ее голосе, столько силы, что Наталья и пискнуть не решилась, принялась воду глотать безропотно.
— Тазик!!! — Устя на слуг рявкнула, те заметались, откуда-то бадью добыли… над ней боярышню и рвать начало. Устя ее поддержала, на боярыню Пронскую оглянулась. — Не знаю, что именно отравили, куда яд подсыпали. Проверить надобно, распорядись.
Боярыня забулькала невнятно, потом все же возмутилась.
— Да с чего ты…
Поздно.
В горницу уж Федор входил. Михайла кое-кому из слуг приплачивал, как только суматоха в горнице началась, к нему люди кинулись. А уж он к Федору.
— Кажись, отравили кого. В тереме, где невесты!
Федору больше и не понадобилось. Как представил он, что Устя… что это ее…
Сердце захолонуло, в боку резь началась, так и кинулся опрометью через все палаты, и Михайла за ним.
Так они все и увидели.
Одну боярышню над тазиком рвет, вторая в уголке по стеночке сползает, Устя над первой боярышней стоит, поддерживает ее, боярыня Степанида что-то сказать пытается…
Федор и рявкнул, как смог. Пискляво получилось, ну да и ладно!
— Немедленно за лекарем!
— И воды с солью! — это уже Устя крикнула.
За водой Михайла метнулся, кого-то из слуг пнул, что есть силы… шум поднялся, гам.
Лекарь царский ровно улитка полз, Устя и не заметила, как появился он. Она уж успела и на вторую боярышню внимание обратить, та по стенке сползала, и лицо у нее тоже было пунцовое…
— Да что с ними⁈ — почти взвыл Федор.
— Ведьмина ягода, — Устя даже не повернулась к нему. Ей бы вторую боярышню напоить… первую тошнит, вот и ладно, вот и хорошо, пусть тошнится! А вторая стоит, и лицо у нее такое… больше яда съела⁈
Ох, мамочки…
Полыхнуло под сердцем черное, жутковатое… кто-то Усте в руки воду с солью сунул. Устя и сама не поняла, что произошло, просто ощутила.
Словно огонь, который жег ее, в воду впитался, растворился в ней.
Но думать она о том не стала, некогда, кое-как, сквозь стиснутые зубы, вторую боярышню поила.
— Вот, глоточек… ну, давай же, еще! Хоть чуточку… не сдавайся…*
— Что здесь происходит⁈ Ради каких глупостей меня вызвали? Уйди, боярышня! Не мешай…
