Они шли прямо по нашему следу. Ветер был с их стороны, и я почуяла что-то очень знакомое… Волчара! Но как это возможно? Я ведь сама убила его!
Я быстро осмотрелась и подошла к большому дереву, на котором ещё было много листьев. Что ж, рискнём… вцепившись когтями в кору, я полезла наверх.
Прижавшись к стволу, я старалась не выдать себя даже вздохом. Мне казалось, что даже сердце бьётся слишком громко. Кровь словно закипала по мере того, как шорох листьев под сапогами становился всё отчётливее, запахи резали нос. Я чувствовала неясное томление, подобное тому, что возникало, если я засматривалась на Сайрината. Наконец, мои жертвы прошли совсем рядом. Шестеро, а не пятеро, как мне казалось. Чувствуя себя так, словно совершаю большую глупость, я спрыгнула вниз.
Взгляд сконцентрировался на одном силуэте, я рванулась вперёд, словно путник в пустыне — к долгожданному оазису. Человек почти успел обернуться, когда я сломала ему шею. Хруст позвонков показался самой прекрасной музыкой на свете. Я выхватила оружие из рук ещё не успевшего упасть покойника и откатилась, прячась за ближайшим деревом. Словно в другом мире воздух вспороли пули. Я тяжело дышала, разум затуманился. На одних рефлексах я кинулась на листву и сделала пять выстрелов.
Я упала на землю. Пули моих жертв прошли чуть выше. Сделать ещё один выстрел могла только я. На коричневую землю и золотые листья медленно текла тёмная кровь. Всё ещё неровно дыша, я откинула пистолет и подошла к убитым. Запах крови сильно мешал, но я нашла того человека, от которого пахло так же, как и от Волчары. Но эти двое даже внешне не были похожи. Видимо, проект «Нефелим» уничтожен, но некоторые его… продукты ещё живы. Надо будет рассказать Сайринату, раз Анрили пока нет.
Я лёгким шагом двинулась по направлению к Логову. Хотелось петь, танцевать и делать глупости, словно я была пьяна. Мне было удивительно легко и хорошо, солнце весело играло на осенних листьях, и жизнь была прекрасна! Правда, память подсказывала, что может быть и лучше, но всё равно я была очень довольна, словно сбылась моя давняя мечта.
— Можем идти спокойно. Погони больше нет, — сообщила я Николаю и его родителям, танцующей походкой приближаясь к ним.
— И поэтому ты такая довольная? — подозрительно осведомился Николай.
— Ага!
— Мне бы хотелось задать Вам несколько вопросов… — начал Макар.
— Потом! Всё потом! Разве это так важно?
— Ну, э-э-э…
— Прекрасно! Тогда давайте наслаждаться прогулкой. Осень в этом году просто замечательная, правда?
— Хм… да, конечно. Осень просто великолепная.
Я намеренно шла чуть впереди, чтобы не вслушиваться в тихий разговор людей, который, к слову, не продлился долго. Мне хотелось удержать это удивительное ощущение лёгкости, я что-то напевала и наслаждалась пейзажем. Ближе к Логову моё радостное настроение пошло на спад, но всё равно я была очень довольной.
Вечерело, и стало заметно холоднее. К счастью, нам удалось добраться до Логова раньше, чем совсем стемнело. Мне-то, в общем, было всё равно, но вот людям было бы тяжело идти.
— Сюда, — сказала я, указывая на открывшийся тоннель.
Когда родители Николая спустились, молодой человек подошёл ко мне и полушёпотом спросил:
— Послушай, а ящеры умеют стирать память?
— Насколько я знаю, да, а зачем?
— Понимаешь, я ещё не знаю, как мама с папой на всё это отреагируют. Я обещал рассказать обо всём, когда мы будем в безопасности.
— Понятно, — ответила я и полезла вниз.
— Лина…
— Аля, — поправила я. Так Алиса сократила моё новое имя, поняв, что не сможет правильно выговорить полную форму.
Мы вчетвером прошли дезинфекцию и оказались в коридоре технической зоны. Родители Николая, не отрываясь, смотрели на невозмутимых стражей.
— Аля… — снова попытался обратиться ко мне молодой человек.
— Ты им всё расскажешь. Сейчас же, — сказала я. — И чем ты на самом деле занимался, и что это за место, и кто я такая!
Поскольку я постепенно повышала голос, отец Николая расслышал мои последние слова и переспросил:
— Да, кстати, кто Вы такая?
От этого вопроса мне стало неожиданно обидно. Радостное настроение испарилось, словно его и не было. На глазах выступили слёзы. Чувствуя себя маленькой девочкой, я трусливо кинулась прочь. Когда я набирала код на двери, то уже почти рыдала. Полузнакомые цифры плыли перед глазами, я несколько раз ошибалась. Наконец, дверь открылась, и я почти вслепую метнулась к дивану и упала на него. Слёзы душили меня, но я не хотела позволить им пролиться.
— Плачь, Айя, — мягко посоветовал знакомый голос. — Не стыдись и не держи это в себе. Эти слёзы должны пролиться.
Я часто заморгала и подняла голову. Сайринат осторожно опустился на диван рядом со мной.
— Я… я уже в норме, спасибо, — чуть хрипловатым голосом пробормотала я.
