Подлетел транспорт. У машины был прозрачный верх, так что мы могли любоваться открывающимися внизу видами. А там было на что посмотреть, хотя мы летели достаточно высоко, и разглядеть удавалось немногое. Но высокие шпили зданий, чередующиеся с густыми лесами и реками с нереально яркой водой, впечатляли.
Транспорт опустился посреди небольшой долины с невысокими зданиями.
— Мы решили, что не летающим людям будет неуютно в слишком высоких домах, — сообщил Слаитан.
Почти весь день был посвящён расселению и объяснению, что и как работает. Не знаю, как у Слаитана, а у меня под конец уже язык отсыхал. Когда мы с наблюдающим, наконец, расстались, я ощутила небывалое облегчение.
Моя квартирка была довольно большой, милой и просторной. За свою жизнь я сменила семь квартир, эта была восьмая. И, честно говоря, она нравилась мне гораздо сильнее предыдущих. Много воздуха, света, просторный коридор, две комнаты и кухня, чулан и большая ванная. Для девушки со скромными запросами вроде меня даже слишком много. Нет, мне определённо здесь уже нравится гораздо сильнее, чем на Земле!
Изумрудно-синяя мантия, расчерченная алыми знаками, тяжело лежала на плечах, который год мешая свободно расправить крылья. Мне не нравится брать на себя ответственность. Но, когда погиб прошлый глава клана, меня никто не спросил, хочу ли я занять его место. Мои многочисленные знакомые были удивлены моему новому назначению не меньше меня самого. Мало того, что я был достаточно молод для этой должности, так ещё и считался странным. Очень странным. Этому сильно способствовала моя внешность, напоминающая внешность охотницы. Но тех, кто покупался на мой отточенный годами тренировок мягкий голос и показную изнеженность, рано или поздно постигало большое разочарование.
Одному я научился за годы управления кланом — грамотно пренебрегать своими обязанностями. Первое время я и подумать не мог о том, чтобы почти спонтанно послать текущие дела в место, куда не проникает звёздный свет, причём сделать это так, чтобы не было вреда для клана. Сейчас я сделал это, едва получив короткое сообщение Сайрината, первое после войны.
Меня считают довольно холодным, и это неудивительно. На войне погибло около двух третей нашего рода, но мало кому из тех, кто потерял близких, было так тяжело, как мне. Потому что за всю жизнь у меня была лишь одна глубокая привязанность. Даже дела клана никогда не могли заставить меня забыть эту боль. Я непрестанно ругал себя за то, что так и не помирился с другом. Скорее даже не с другом, а с любимым, как бы двусмысленно это ни звучало. И теперь я сорвался с места сразу, как только понял, что могу его увидеть. Оказалось, Сайринат даже не поинтересовался, кто именно сейчас является главой клана. Я не стал отвечать на его письмо, чтобы моё появление стало сюрпризом.
И вот теперь я шёл по коридору орбитальной станции, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Я запрещал себе думать о том, что мне принесёт эта встреча. Сайринату нужен был глава клана, и я опасался, что он будет общаться со мной, как со старшим по званию, а не с другом. Я должен преодолеть его отчуждённость, должен сказать, что всё ещё люблю его.
Вот дверь, за которой меня ждёт единственный друг. Глубоко вздохнув и успокоившись, я открыл дверь и шагнул в комнату, чувствуя себя так, словно выхожу на арену.
Сайринат сидел на идущем вдоль стен диване напротив входа. Он изменился, когда-то чёрный, как сама тьма, узор стал дымчато-серым, и вообще воин казался подавленным. Он поспешно вскочил и поклонился мне, как старшему по родовой иерархии.
— Оставь, Тёмное пламя. Я пришёл к тебе не ради церемоний.
— Я удивлён этой встречей, Шаеннат эль Миол, — он явно не утратил виртуозного умения контролировать голос. — У нас немного времени. Действие препарата, подавляющего мою агрессию, недолговечно.
— Тогда к делу, — вот не то я хотел сказать, не то! — Зачем ты хотел меня видеть?
— Тебе известно о том, что я назначил себе наследницу?
— Ты меня удивляешь, Тёмное пламя. Я все эти годы интересовался твоей жизнью, выяснял о тебе у координаторов всё, что позволял мой ранг. Такая новость не могла остаться незамеченной мною.
— Ей будет нужна поддержка и защита, Шаеннат.
— Она — часть клана, а я всегда забочусь о своих. Прости меня.
Я сказал то, что хотел. Не совсем к месту, но сказал.
— Что? — переспросил друг.
— Прости меня за то, что я все эти годы не решался навестить тебя. Я собирал информацию о тебе, но не прилетел ни на один день. Я боялся, что ты изменился слишком сильно, и что ты уже не тот Сайринат, которого я полюбил.
— Каким ты видишь меня сейчас? — он старался говорить спокойно, но голос подвёл друга.
Наши взгляды пересеклись. Его глаза были затуманены из-за препаратов, но в их глубине я видел искры того огня, благодаря которому обратил своё внимание на Сайрината ещё когда мы оба были детьми.
— Ты действительно изменился, но пламя не погасло.
