«Не прилагай греха к греху, ибо и за один не останешься ненаказанным».
«Ибо возмездие за грех – смерть, а дар Божий – жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем».
«Ибо умерший освободится от греха»…По коже бегут мурашки. Ноги подкашиваются, оседаю на кровать. По щекам текут слезы. Нет. Закрываю лицо руками.
На мое плечо беззвучно ложится ладонь. Порывисто разворачиваюсь и обнимаю его, не переставая рыдать.
– Лина, я не смог…– рассеянно гладит меня по голове. – Кажется, что лечу вниз и никак не могу упасть. Мне страшно. Очень.
С трудом успокаиваюсь.
– Ты невнимательно читал, – киваю на книгу. – Не будь побежден злом, но побеждай зло добром. Ничего не бойся. Пора сделать выбор, Марк.
–Что со мной будет?
Пожимаю плечами.
– Зависит от тебя.
Собирается с мыслями.
– Не смогу жить, как раньше. Каждая часть меня взывает к искуплению. Но…Столько зла…Я не хочу страдать. – Качает головой и повторяет, как упрямый ребенок,– не хочу, нет!
Сижу молча. Нельзя вмешиваться. Внезапно он резко вскидывает голову, глаза блестят.
– А давай уедем отсюда? Далеко-далеко. Ты и я. У меня много денег. Мы будем счастливы. Обещаю. – В глазах мольба. – Давай?
Смотрю на него с сожалением. Если бы всё было иначе…Не в этой жизни.
– Марк, – вздыхаю, – ты же знаешь, нельзя.
– Но, если бы…
– «Если бы» не существует. Мы здесь и сейчас.
Долго смотрит на меня и молчит. Беру его за руку. Глаза грустные-грустные, но я вижу осознание и…смирение.
– Ты права. Что бы там ни было, хуже уже не будет. Назад дороги нет. К чему жаловаться? Я сам сделал свой выбор. Что посеешь, то и пожнешь. – Колеблется. – Могу попросить тебя об одном?
– Конечно.
– Не приходи на суд.
Отпуск в Италии пролетел незаметно. Самолет должен приземлиться в шесть утра. Отец будет встречать меня в восемь. Аэропорт. На часах полвосьмого. Сидим в машине. Пора выходить. Рассеянно отстегиваю ремень, Марк открывает дверь и вытаскивает тяжелый чемодан, набитый сыром и вином. Легенда.
Марк…Кажется, он постарел лет на пять, но лицо разгладилось и посветлело. Избегает моего взгляда. Стоим у машины. Прощаться всегда тяжело. С близкими особенно. А как прощаться навсегда? Неуклюже обнимает меня. Слова не нужны. Беру его руку и крепко сжимаю.
– Марк…
Прикладывает палец к губам и достает из кармана конверт.
– На память. Не открывай пока. Я напишу.
– Прощай, Марк.
Качает головой и улыбается.
– До встречи, Лина.
Улыбаюсь в ответ.
Тяжелый чемодан медленно катится следом, не оборачиваясь, вхожу в аэропорт.
Как ни странно, но дело не получило огласки. Возможно, сыграла роль репутация компания, а может, усилия адвоката. Не знаю.
Я не вскрывала конверт. Хотела, не раз брала в руки, подносила ножницы, но не могла, что-то удерживало меня.
Прошло немало времени, прежде чем со мной связался его адвокат. По просьбе клиента сообщил, что приговор вынесен: двадцать семь лет строго режима. На мои вопросы, где Марк, и могу ли я его увидеть, ответил отказом. Сказал только, что за всю свою практику не встречал такого идиота: явка с повинной без каких-либо подозрений, да еще и по закрытым делам. Адвокат настаивал на экспертизе. Вменяем. Заканчивая разговор, сказал: «Не знаю, кто более безумен: врачи, выдавшие заключение, или он. И последнее: для вас письмо».
Открываю конверт. Ровный, уверенный почерк:
«Лина,
Прошло столько времени, но мне кажется, что мы расстались только вчера. Удивительная штука жизнь. Сказал бы кто – никогда бы не поверил…
Знаешь, в первый раз я чувствую себя целым: мне спокойно и хорошо. Уверен: ты понимаешь. А вот люди вокруг явно нет: адвокат, после тысячной попытки меня вразумить, плюнул и ушел. Местные считают психом, хотя начальство просит поработать с их системой защиты данных. Мне не в тягость.
Я много размышлял. О прошлом, жизни, добре и зле. Кажется, картинка начинает проясняться. Как же слеп я был! Прошлое – лишь цепь бесконечных поисков и страданий, движение по кругу и погоня за миражами.
Я простил других ,но не могу простить себя…А ты простила. Если бы мы встретились раньше… Эта мысль съедала и долго не давала покоя. Но вдруг я понял, представил. Мрак. Нельзя спасти того, кто не хочет спастись. Всему свое время.
Это первое и последнее письмо. При проведении экспертизы нашли опухоль. Меня и раньше мучали головные. Говорят, что счет на недели. Прошу, не грусти обо мне. Я отказался от обезболивающих, хочу прочувствовать всё до конца. Боль прожигает до костей, но, что она в сравнении с прошлым. Верю: мне дали шанс искупить вину. Путь будет долгим, но я готов.
С надеждой на встречу,
Марк.
P.S. Открой конверт.»
Крепко сжимаю листок руками, слезы капают на бумагу и расплываются кляксами. Мне горько и больно, но в то же время спокойно и хорошо. Конверт…
Осторожно вскрываю. Бумаги…На колени падает записка:
«Лина!
