Рывком хватает меня за руку. Прикосновение липкое от крови. Тащит за собой вниз. В подвал. Открывает железную дверь, щелкает выключателем. Глаза не сразу привыкают к свету. Похоже на душевую: облицовано плиткой, на полу какие-то коробки, из мебели этажерка с канистрами, в углу ванная. В нос ударяет удушающий запах химикатов. Начинаю кашлять.
– Ну? – смотрит на меня почти умоляюще, – сложи два плюс два!
Молчу. Жуткое место. Скажи что-нибудь.
– Они… – подбираю слова, не хочу лезть в этот мрак.
– Живы, – кивает, – но под лошадиной дозой снотворного.
Накатывает дурнота. Хочу ухватиться за стену. Этот взгляд. Нельзя.
Всплеснул руками.
– Может это тебя впечатлит? – открывает неприметную дверь. Жестом приглашает зайти
Комната…Ад…Свет не такой яркий, но предметы различимы: высокие узкие витрины. Подхожу ближе: в них девушки. Стоят как куклы в магазине. В первой – эффектная, пожалуй, чрезмерно, брюнетка… и куча колец. Всплывают воспоминания: «…соблазняет исключительно женатых парней, получает предложение и бросает их забавы ради». Теряю дар речи. Волосы встают дыбом. Начинаю пятиться назад и упираюсь в стекло. На меня в упор смотрит шатенка, вокруг нее меха: воротники, шубы, манто…Медленно сползаю на пол. Ужас не скрыть.
– Они… – язык не слушается.
– Теперь ты видишь?! Я – чудовище!
Качаю головой.
– Пока ты видишь это – ты-человек. Чудовища слепы. Отрицая истину, они опускаются всё глубже во тьму, притягивающую их как магнитом.
Обвожу комнату взглядом: две витрины заполнены, остальные пусты.
– Зачем?
– Чтобы помнить, кто я.
– И что ты чувствуешь, находясь здесь? Гордость? Радость? Удовлетворение?
– Боль. Одну сплошную, не проходящую боль. Хотел заглушить ее, забыть, растоптать. Пустое…– закрывает лицо руками. – Я устал.
– Пойдем отсюда. – Тяну его за собой.
Возвращаемся в гостиную. Безвольный и разбитый, он, молча смотрит в стену, пока я перевязываю руки. Ссадины глубокие, но, переломов нет. Моя губа выглядит не лучшим образом: распухла и гудит. Пустяки.
Наливаю чай.
– Пей!
Не реагирует.
– Марк!
Молча ложится на диван и отворачивается к стене. Чуть слышно просит: «Уходи».
Тикают часы. Игра давно окончена. Но кому теперь нужна победа?..
Часть меня готова вскочить и убежать отсюда без оглядки. Это неправильно: ведь я была права с самого начала, вопреки советам здравого смысла, слушая только свое сердце. И вот. Долгожданная свобода. Почему так тяжело? Еще не всё. Я здесь не случайно. Если есть хотя бы мизерный шанс, я должна подать руку. Рассудок продолжает настаивать: уходи – никто не осудит. Поздно.
– Я остаюсь.
– Уходи, – настойчиво, – пожалуйста.
Подхожу и ложусь рядом. Минуты тянутся, как вечность.
– Лина, прошу тебя, уходи. – В голосе чувствуется боль.
Кладу голову ему на плечо.
– Сейчас я должна быть здесь.
– Мне уже не помочь. Всё кончено.
– Борись, Марк. Никогда не поздно! Позволь той частичке хорошего, что еще есть в тебе, разгореться ярким светом. Разгони тьму и сожги мосты.
– Как? – с отчаянием всплескивает руками.
– Только сильным искренним желанием от самого сердца. Других путей нет. Что ты чувствуешь?
– Боль…Пустоту…Сожаление…Я виноват, но ничего не вернуть. Кончено.
– Сдашься сейчас, и навсегда отрежешь себя от света. Ну же, Марк!
– Лина, – поворачивается ко мне, – очнись! Где ты? С кем? Беги, пока можешь.
– Ты мог убить меня не раз. – Говорю твердо. – Но я все еще жива. Почему?
Молчит.
– Ответь, Марк.
– Не хочу.
– Ответь мне.
С шумом набирает воздуха в легкие.
– Не могу.
Отворачиваюсь.
– Лина.
Не реагирую.
– Я…не знаю, не могу, просто не могу причинить тебе вред.
– Не можешь?
– Не хочу…Если бы всё было по-другому…
Тишина.
– Ты ходишь по кругу, Марк. Погружаешься глубже и глубже. Пора замкнуть круг.
– Сделать вид, что ничего не было? Забыть и жить дальше?! Так?
– Конечно, нет. – Я бесконечно устала. – Всё, что сделано, останется с тобой до тех пор, пока не будет искуплено.
– Они мертвы! – кричит. – Все! Мертвы!
– Отрицать всегда проще. – Мне тошно. – Я устала. Пойду спать.
Меня будит телефонный звонок: папа. Кажется, прошла вечность.
– Да?
– Как дела, итальянка? Не звонишь, не пишешь.
– Всё… всё хорошо.
– А что с голосом?
– Немного устала.
– Давай отдыхай! Завтра вылетаешь?
– Да, скоро увидимся.
– Я тебя встречу, как договаривались.
Завтрак на столе, но дом пуст. Медленно пью чай. Столько мыслей…
Двери открыты, преград нет, но еще ни разу за все время, проведенное здесь, я чувствовала себя более связанной.
Насильно не поможешь. Минуты тянутся, как годы. Он не возвращается. Решаю подождать до утра.
Гуляю по дому: светло ,но так пусто, минимум вещей: необходимая мебель, предметы быта и книги, книги…Не счесть: Толстой, Достоевский, книги по анатомии…Странное соседство.
Захожу в хозяйскую спальню. Полумрак. Раскрываю плотные гардины. Комната напоминает келью: крошечная и невзрачная, узкая кровать, тумбочка и лампа. Мое внимание привлекает раскрытая книга. Куча закладок. Колеблюсь, но любопытство берет верх. Похожу ближе: Библия. Медленно открываю закладки, одну за другой:
«Путь грешников вымощен камнями, но на конце его – пропасть ада».
