«Песни будут исполняться на украинском языке». Пипец, и что делать? Одна Таня весь репертуар не потянет, всё-таки двенадцать песен, по шесть в двух отделениях с одним пятнадцатиминутным перерывом. И в моё-то время певицы всего лишь открывая рот под фонограмму так ухайдакивались за время концерта, что хоть выжимай их. А тут петь надо вживую и с полным напряжением сил, схалтурить нельзя никак, просто не получится. Свернув газету, сижу, бездумно уставившись в одну точку, Мендель, докурив так же молча присаживается рядом. Мама, обеспокоенная нашим угрюмым молчанием в полной тишине, заваривает кофе и ставит перед нами чашки. Немного подумав, наливает рюмку коньяка и ставит перед Менделем.
– Миша, что делать будем? – Мендель отодвигает от себя рюмку в сторону и как-то застенчиво объясняет маме. – Что-то сердце колотится, я, пожалуй, откажусь и от коньяка, и от кофе. Если можно, то немного чая некрепкого и без сахара, просто пить хочется, всё в горле пересохло. – Мама суетливо разжигает керосинку и ставит чайник. Подходит к буфету и взяв коробку с чаем идёт к столу.
– Что будем делать? Петь будем! Задолбали уже эти уроды, когда ж они людям жить-то дадут спокойно, экспериментаторы хреновы! Эти идиоты совсем берега потеряли. Мне вот интересно почему они не написали «Пісні будуть виконуватися українською мовою»? Ведь логично же, что раз вы призываете к украинскому языку, так и сами пишіть і розмовляйте українською мовою. В общем так Мендель Иосифович, вам завтра надо будет наведаться в культотдел окружкома и хорошенько всё выяснить насчёт этого смотра. А то в статье одна вода и никакой конкретики. Заодно намекните им, что услышать от сорока коллективов сорок раз одну и ту же песню, это не Айс! Хотя – нет! Не надо намекать, пусть они ткнутся носом в ту кучку, что сами и наложили!
– А наших музыкантов предупредите, что с завтрашнего дня репетиции начинаются с девяти утра и будут длиться пока не упадём. Нам надо выучить ещё несколько песен, петь будем все, в том числе и Вы. И не беспокойтесь, я вам подберу нормальную песню, Вы же куплеты поёте? Вот и мою новую песню сможете спеть. – а про себя думаю, что Марк Наумыч тоже не был гением вокализа, но пел же? Да так пел, что мороз по коже продирал от его песен. Недаром он был всенародным любимцем.
– От нас хотят песен? Они у нас есть! Я завтра своих педагогов предупрежу, что ухожу на каникулы до конца смотра, так что с вами буду репетировать. Чихать мне, что меня из конторы уволили, из Ансамбля меня никто не исключал. Яша Супрун, Сергей Осадчий и Таня Волгина, вот три вокалиста по одной украинской песне и исполнят. И на этом точка. Больше мы просто не сможем выдать качественную песню, а шоу с заиканием и пением по бумажке устраивать не станем, мы не клоуны!
Я выплёскиваю из себя накопившуюся ярость и машинально подхватив со стола рюмку опрокидываю содержимое в себя. – Ух, а крепкий-то какой! Чуть ли не слёзы из глаз брызнули, а жгучий-то! М-м-м, а ничё так, годный коньяк, дальше-то мягонько пошёл. Отставив рюмку в сторону, я беру чашку с кофе, делаю маленький глоток и счастливо зажмурившись откидываюсь на спинку стула. Меня охватывает лёгкая эйфория. Эх, сейчас бы мне ещё «гавану» для полного счастья и катись оно всё к Чёрту! Не, так-то я не курю, но иногда бывает, что накатывает на меня желание под хороший алкоголь и настроение, хорошую сигару неспешно раскурить и пару-тройку затяжек сделать. Эх, мечты… Из мечтаний меня выводит жестяное дребезжание выпавшей из маминых рук коробки с чаем.
– Миша! Это же КОНЬЯК! Тебе ещё рано пить такие напитки! – драматическому шёпоту моей мамы позавидовала бы любая прима из ведущих театров мира. Я открываю глаза и сделав рукой пренебрежительный взмах произношу: – Да что мне со стопки-то будет? Шо слону дробина. – я спрыгиваю со стула и поднимаю с пола упавшую коробку. Слава богу хоть не раскрылась и чай не рассыпался, хороший чай стоит дорого, так что его беречь надо. Достаю из кармана носовой платок и начинаю сосредоточенно протирать жестянку от пыли. Ух ты, какая интересная картинка на коробке, что-то я раньше не обращал на неё внимания. Я начинаю внимательно разглядывать картинку с грузином в национальном костюме и с кинжалом на поясе на фоне чайных кустов. Мне становится смешно, он что, прямо в своей чохе чайные листья собирал? Или у них вроде бы женщины сбором чайных листьев занимаются? От интересного занятия меня отвлекает встревоженный голос мамы:
– Миша, шо с тобой, чему ты так улыбаешься?
– Эсфирь Самуиловна, похоже, что наш Миша наклюкался! – насмешливая реплика Менделя меня возмущает до глубины души.
