Мужчина отошел от девушки и налил себе стакан виски. Он сделал глоток, потом достал мобильный из кармана брюк. Джессика не отводила от него изумленного взгляда, пока Кристоф заказывал букет калл на завтрашнее утро.
— Это значит, что ты согласен? — с замиранием сердца спросила Джессика.
— Да.
— По всем пунктам?
— По всем.
— И ты не будешь спорить? Как-никак я собираюсь забрать себе половину твоих акций. Половину твоей фирмы.
— Я знаю…
— Ты настолько хочешь, чтобы я вернулась?
Когда Джессика заметила, как светятся его глаза, девушка мысленно дала себе пощечину.
— Да, — не увиливая ответил Кристоф. — Эта фирма и твоя тоже; иногда у меня бывает чувство, что она больше твоя, чем моя. — Взгляд, которым он посмотрел на Джессику, внезапно стал более пронзительным, а улыбка – не такой мягкой. — Тем не менее, у меня есть одно условие. Условие, которое не обсуждается.
— Ты только что заказал каллы…
Будто не услышав слов девушки, Кристоф крепко сжал ее левую руку и показал на кольцо Филипа:
— Ты снимешь этот ужас.
Было очевидно, что он попросит что-то взамен. Джессика уже готова была обсудить свою зарплату, сотрудников; но она никогда бы не подумала о Филипе и о их скорой свадьбе.
— Конечно нет, — произнесла девушка, мотая головой. — Я не собираюсь снова играть в эту игру и бросать «я тебя люблю – а я уже нет». Мы играли в нее одиннадцать лет и многое проиграли… Когда-нибудь нужно прекратить и начать вести себя, как взрослые.
— Ты хочешь убедить меня, что единственная причина, почему ты сейчас здесь, - это твое возможное возвращение в фирму?
— Именно. Я обожаю все, чем я здесь занималась. И осознание того, что сейчас у фирмы не лучшие времена, мне сложно перенести. Это не значит, что…
— Когда-то я тебе сказал, что настанет день и тебе придется сделать выбор, помнишь? Я предупредил тебя, что ты должна будешь выбрать или Leclerc Expertise, или Филипа.
Джессика возмутилась:
— Ты не можешь меня об этом просить. Филип – это моя личная жизнь.
— Я знаю, но это ничего не меняет. Либо он, ибо фирма. Ты прекрасно понимаешь, что две эти части несовместимы.
— Тогда уже скажи, что либо он, либо
— Это не меняет сути.
— Я люблю его.
— Я это тоже знаю. Вопрос стоит в том, кого ты любишь больше.
Кристоф провел кончиком пальцев по щеке Джессики; девушка отстранилась.
— Кристоф…
— Скажи мне, Джессика, кого из нас ты хочешь видеть рядом с тобой на завтраке, обеде и ужине? Кого из нас ты хочешь в своей кровати? В твоем теле? Его? — Рука мужчины легла на затылок девушки. — Или меня?
Джессика закрыла глаза. Это определенно было сильнее ее; ее всегда тянуло к нему с неимоверной силой. Его прикосновения приводили девушку в волнение, и месяцы, проведенные в объятиях Филипа, ничего не изменили.
— Он мне дает то, чего ты никогда не смог или никогда не захотел мне дать, — с горечью призналась Джессика.
— Кольцо на пальце? Я никогда не думал, что это именно то, чего ты хотела.
— Я хотела жить с тобой. Я хотела планировать свою жизнь с тобой. Мне было наплевать на кольцо, но я хотела быть твоей и чтобы ты был моим. Навсегда. — Кристоф посмотрел прямо в глаза девушки. — Это было глупо, ужасно глупо, и безумно наивно, я знаю. Но…
Как только она почувствовала, что его губы нежно коснулись ее губ, рот девушки открылся, чтобы позволить мужчине взять главенство.
— Единственное, что было глупым, — прошептал Кристоф, — так это думать, что у тебя все еще не было того, чего ты хотела.
Джессика его легонько оттолкнула.
— Не издевайся надо мной.
— Я не издеваюсь, а наоборот очень серьезен.
— Тогда почему ты мне изменил? Почему ты эти семь лет встречался с кучей девушек, когда я была здесь, прямо у тебя под носом, и хотела одного лишь тебя? Я так сильно хотела тебя. Я хотела быть твоей женой, даже без кольца, хотела носить твоих детей. Я хотела жить, спать рядом с тобой, хотела дышать лишь тобой. Я хотела, чтобы то, что было на Бали, стало нашей повседневной жизнью. — Джессика покачала головой, отгоняя воспоминания. — Ты и представить не можешь, что я почувствовала, когда я увидела тебя на этом диване, под тобой лежала Натали и ваши губы были словно приклеены. Мне показалось, что весь мир начал рушиться. И тогда я уцепилась за единственную прочную вещь. Эта работа спасла меня, все то, что я здесь делала, спасло меня. И я ждала. Глупо. Я подумала, что твой развод каким-то образом был связан со мной. Я думала, что ты заметил свою ошибку и вернешься ко мне. — Девушка грустно улыбнулась. — Ты больше не вернулся. Мы всегда делали шаг вперед и три – назад.
— Ты была слишком юна, Джесс, тебе нужно было набраться опыта, понять, чего ты хочешь на самом деле; узнать себя.
