— Ато! Двор большой у нас был, богатый … Как мор с лихорадкой пришёл, так в довесок случился недород на земле нашей. Смерды дюже голодать стали, оттого озлобились да оскотинились.
И тут с Ростова появились два волхва, предрекавшие, что Греческая земля встанет на место Русской, а Русская — на место Греческой.
А опосля волхвы указали голодным смердам на лучших жён, и глаголили, что одна прячет мёд, другая — хлебово, а третья — рыбу да лисьи шкуры.
Как-то ко двору своему подошла, а там тьма смердов с вилами сестру да матушку на улицу выволокли. А два волхва, в наважденьи, вырезали им заплечья булатными ножами и предрекли, что сей час снедь для голодных появится. И понеслись смерды двор наш ограблять …
Я закричала, когда родичей моих перерезали. Как на грех, наша баба-поломойка признала меня, схватила да повалила наземь. Нащупала на земле камень, дала бабе по башке да в суматохе от неё вырвалась, — Айка замолчала.
— История человечества — бесконечная бессмысленная мясорубка. С древнейших времен и до наших дней ... А дальше что было?
— Помчалась в посад булгарский Белогора искать, где он, как водится, с купцами да с дружиной своей бражничал. От новостей моих они протрезвели тотчас да к князю новгородскому за подмогой поскакали. Белогор, перед дальней дорогой, меня в подвале у Ибрагима-купца за десять лисьих шкур схоронил. Долго в темноте с мышами таилась, Ибрагим украдкой лепёшки-кастыбый да воду приносил.
А волхвы со смердами тем временем всех лучших жён порешили, бесчинствовать да пировать в домах наших повадились. Да меня по всем закоулкам искать, чтоб за поломойку — бабу прибитую помстить.
Купцы не стали ожидать, когда и за них волхвы примутся, следующей же ночью в Болгар на ладье снарядились. Меня с собой забрали. Тогда-то Ибрагим и повелел мне Айкой по-булгарски именоваться.
— А как же тогда тебя раньше звали? — опешил я.
— Не велено вслух глаголить. А то волхвы услышат моё имя, учуют да тотчас прийдут за мною прямо сюда.
— Ладно, как хочешь. Ты же буквы общего языка выучила? Напиши мне на песке, как тебя по-настоящему зовут.
Айка взяла палку, немного подумала и вывела на песке: Milolica.
— Красивое имя. Очень тебе подходит.
— Долго шли по Шексне, а затем по Волге. Как-то среди ночи пробудилась от криков. На ладью ушкуйники с саблями взбирались и всех, кроме меня на моих глазах и порешили. Остальное уж сам домыслишь, — закончила рассказ Айка.
Ничего домысливать я не стал.
Этой ночью фазеру придётся спать у Степана на лавке, или под лавкой — где захочет.
У входа в палатку я оставил ему на листке бумаги записку «Don’t disturb!!!» и придавил камнем, чтобы её не сдуло пронизывающим осенним ветром …
Глава 80. Саркел
С утра проснулись и прослезились: оказалось, за ночь медвежата сожрали всех кур, а запуганные хуторяне побоялись пожаловаться нам. Но Степан не ворчал, поржал и даже угостил медвежат мёдом. Мы с ним попрощались, договорившись встретиться после зимы, когда поплывём обратно.
Место для развития Степан выбрал отличное. Здесь тепло, почва даёт хороший урожай, близко река и торговый путь.
Я же запланировал свой главный город построить там, где сейчас располагается современная Пермь. Залежи железа, нефти и других полезных ископаемых будут в моём полном распоряжении.
В Пермском крае эпохи раннего средневековья местных жителей можно по пальцам пересчитать — мешать мне набегами и грабежами они вряд ли посмеют. Со своими природными и системными ресурсами я планирую построить там укрепленную базу-город. Основу интеллектуального развития моего города заложат подростки, которых я обучу наукам и знаниям.
Набор жителей придётся начать с покупки рабов. Впоследствии приглашу к себе в город беженцев постоянных войн, которые раздирают местные государства в клочья.
Под бурные проводы Степана и его хуторян мы загрузились в лодку и поплыли по реке Дон в сторону Азовского моря. Плыть далековато — примерно километров четыреста. Придётся сделать две–три остановки.
Я сел рядом с Леной выяснить обстоятельства моей ночёвки в её палатке.
— Лена, если я вчера тебя обидел или позволял себе лишнее, то извини. Хорошо отпраздновали, потерял контроль, — извинился я. Нельзя допускать, чтобы в отряде возникли неуставные отношения, конфликтные ситуации, обиды и недопонимания.
Но Лена меня и обрадовала, и огорчила одновременно.
— Да как ты мог меня обидеть, если даже ни шевелиться, ни говорить не мог! Ты был вообще никакой и в такой отключке, что твоё туловище два здоровенных мужика за руки – за ноги тащили.
А твоя палатка была уже занята. Я увидела, как Кир с Айкой туда зашли, обнявшись. Потом Кир вышел и положил у палатки записку. Ну, как в отелях в Турции на дверь вешают. Не беспокоить, типа, — засмеялась Лена. — Пришлось тебя в мою палатку волочить, где ты всю ночь и прохрапел. И вообще, Александр, ты совсем не в моём вкусе. Я никогда не встречаюсь с мужчинами, которые слишком командовать любят.
«ОК, не дурак — намёк понял, примем к сведению».
