На этом постаменте, где было невозможно ни сесть, ни лечь, ни повернуться, стоял, постоянно почёсываясь, голый босой мужик с седой бородой до пупка.
— Паппас всегда увлекался чтением исторической литературы, в особенности религиозного толка, — рассказал Лёша. — Дела наши стали совсем плохи, когда заезжие торговцы продали ему большую партию низкопробного китайского шёлка, траченного молью и прожорливыми червями. Тогда паппас понял, что долг Демофилу не сможет отдать никогда и от этого впал в прострацию. Сначала он решил уподобиться Святому Макарию Блаженному и сидеть голым задом на муравейнике, но его бренное тело не выдержало такого испытания.
В состоянии полной безысходности ему попалась книга о святом Данииле Столпнике, который в возрасте тридцати трёх лет взобрался на столб и простоял там, не слезая, не много, не мало, а целых пятьдесят лет вплоть до самой своей смерти. Вот и паппас проникся его примером. Прочные деревянные перила не дают ему упасть во сне, но он не может ни сесть, ни встать на колени. Ни разу не спустился, не помылся, отказывается от любой пищи, кроме хлеба и воды.
— Долго уже так стоит? — полюбопытствовал Кир.
— Третий месяц пошёл. Днём жарится на палящем солнце, а ночью трясётся от холода. Одежду и сандалии снял, как все древние столпники, в знак отказа от всего мирского. От такого стояния ступни его покрылись гнойными незаживающими язвами, где уже черви свои личинки откладывают.
А в немытых волосах завелись вши, которых он не вычёсывает и нам не разрешает. Начитавшись книг, утверждает, что вшей и червей убивать нельзя, потому что они — твари божьи и служат хорошей пищей для пролетающих мимо птиц. А птицы, как известно, тоже божья благодать, — скривился Лёша и продолжил:
У него уже появились ученики и последователи, которые заявляются сюда и философствуют о бренности бытия. Для этого сборища грязь и зловоние вокруг — наивысший атрибут благочестия и святости.
— Попробую подняться и поговорить с ним. Не уверен, что получится излечить психическое заболевание и избавить от паразитов, но хотя бы от гангрены и чесотки я твоего паппаса точно вылечу, — сказал Кир и, приставив лестницу, взобрался на самый верх.
— Благодарю тебя, эскулап, — поклонился Лёша. — Соседи советуют мне отправить паппаса в гиронтокомион — нищеприимный дом для стариков и слабоумных, но я продолжаю надеяться, что он выздоровеет и станет таким, как прежде.
— Тяжёлый случай, — поставил диагноз Кир, когда спустился. — Пациент пребывает в состоянии хронической депрессии, присутствует делирий и акцентуализация сверхценной навязчивой идеи религиозного толка, а также многочисленные фобии. Требуется длительное лечение и сеансы психотерапии. Буду наблюдать за динамикой развития психического расстройства, — а затем, поразмыслив немного, продолжил:
— Вместе с нами из далёкой ЭрЭфии прибыла заслуженный психиатр — академик Елена Посейдоновна Просифонова. Я приглашу Посейдоновну на консилиум и надеюсь, что с моими знаниями и её многолетним опытом работы у нас получится снять с этого засранного пилона твоего паппаса и вернуть его к обычной жизни, — пообещал Кир.
В итоге, Лёша предложил нам остаться у него в гостях до того времени, пока для нас не найдётся подходящий дом. Я сообщил ему, что с нами будут ещё шесть человек в нагрузку.
Но Лёша только обрадовался — свободных комнат много, и ему будет не так одиноко, потому как все их давние друзья, родственники и соседи, узнав о предстоящем банкротстве и состоянии психики отца, теперь под разными предлогами избегают общения, перестали заходить в гости и постепенно дистанцировались.
Глава 97. Ланнистеры всегда платят свои долги
На следующий день мы с Киром с утра отправились в отель «Иконом», чтобы отвести нашу команду в дом к Лёше.
Около гостиничных кварталов открывался отличный вид на гавань, где швартовались торговые и военные корабли. Сами пирсы находились в заливах, которые тоже ограждали крепостные стены. Получается, что при атаках врага или шторме корабли торговцев могли спрятаться в полностью защищённой гавани.
Около пристани стояли двухмачтовые военные корабли, паруса были свернуты, но все корабли, которые выходили в открытое море, были оснащены латинскими косыми парусами.
Грузы с торговых кораблей поднимали непосредственно в город через пробитые в стенах широкие проёмы со специальными балками, на которых крепились подъёмные механизмы.
По достоинству оценив Константинополь — огромный, надёжно защищённый мегаполис, я не мог представить, каким войском нужно было обладать, чтобы пробить его оборону.
А ведь, согласно нашим учебникам истории, столицу Византийской империи периодически пытались атаковать и успешно захватывали. Если историки ничего не напутали, то примерно через тридцать лет Константинополь падёт от вторжения крестоносцев, а в ближайшие год–два ожидаются нашествия на Византию воинственных турков-сельджуков.
