Когда подошла моя очередь, мне, как иноземному гостю, никто не сделал исключение… тоже пришлось падать перед троном, протягивать вперёд руки, прикасаться к царственной ступне… после чего я поднялся на ноги и достал из кармана две маленькие коробочки, обшитые белым бархатом. В каждой коробочке лежал искусственный бриллиант в огранке «heart» достоинством в три карата. В левой — синий, в правой — красный.
— Также, кроме бриллиантов, в честь великого события хотел бы подарить счастливому императорскому семейству музыку, что никогда не слышал этот мир.
Какое событие следует трактовать «великим», уточнять не стал… и так уже надоело падать, целовать и кланяться, но я воспринимал сегодняшнее унизительное мероприятие как важный рекламный ход для знакомства с богатыми людьми, которых нужно немного избавить от богатств, нажитых непосильными трудами.
Безупречно отыграв «Песнь Льда и Пламени» и «Рейнов из Кастамере», Гудислав с Девятко застыли в ожидании реакции зала… во дворце византийских императоров впервые услышали незнакомые музыкальные произведения и познакомились со звуками современной флейты и скрипки.
(https://youtu.be/9EU8UXtu-4k)
(https://youtu.be/xsg48QPwSA8)
Как ни странно, но на «музыкальный подарок» никто не отреагировал, церемония вручения подношений пошла своим чередом, так как очередь из желающих осчастливить Никифора оказалась, на удивление, длинной. Когда презенты закончились, перед троном оставили свободное пространство, видимо, для выступлений танцоров и музыкантов, остальное помещение заставили столами для грандиозного банкета.
Во время нудных церковных и дворцовых церемоний я просёк, какое количество местного народа перецеловало дверные засовы, напольные плиты, кольца патриарха, императорские шлёпанцы и прочие значимые атрибуты государственно–религиозного культа… а после в парке замутили фонтаны из красного вина. Также услышал, что гуляния после свадьбы будут продолжаться в течение десяти дней.
Учитывая объём выпитого и скученность бесхитростных народных масс, ставлю, в моём медицинском кабинете нарисуется очередь из пациентов с проломленными черепами, с откусанными ушами, с диареями, пищевыми отравлениями и другими инфекциями, передающимися воздушно–капельным и контактным путём, а нам с Айкой не придётся скучать и, от нехрен делать, перекладывать туда-сюда одноразовые шприцы, перчатки и канюли.
После того, как над Никифором и женой–мамашей держали золотые короны на протяжении трёх часов, приглашённые, как стадо выдрессированных пуделей, дружным строем двинулись из церкви во дворец.
В главном зале началась стрёмная церемония падений перед царским стулом с последующими подношениями… короче, ничего нового… взяткодательство и взяткополучательство в особо крупном. Прислужник выкрикивал имя, людишки по одному подходили, пресмыкались перед Никифором, насколько позволяли финансы, фантазия, желание подстелиться или выслужиться.
После фазера к стулу Никифора подошёл старший сын невесты — Михаил Дука, замотанный в тёмный плащ. На правой ступне красовался туфель пурпурного цвета — символ принадлежности к византийскому царскому роду, но поскольку императором стать не удалось, левая ступня Михаила была обута в обычный кожаный сапог.
Ставлю, этот Михаил Дука — первый кандидат на высылку на Принцевы острова… сегодня по глупости проболтался Ираклий о планах Большого Босса на ближайшую неделю.
На Михаила страшно смотреть… немытые волосы непонятного цвета… бледное лицо… под глазами залегли чёрные круги. По обе стороны от Михаила встали дрожащие служанки, в руках которых тряслись золотые чаши с каким-то вонючим питьём.
— Мои поздравления тебе, царственный отец–друг… и тебе, деспотина… — Михаил поклонился вдатому отчиму, а после — любимой мамочке. — В светлый день вашего венчания, в праздничный день вашей скоропалительной коронации хочу зачесть наставления знатного ромейского полководца, магистра Кекавмена Катакалона[1], которые он изложил в своём новейшем трактате «Стратегикон — советы и рассказы». Цитирую:
