На банкете под первым номером выступил придворный сказочник по имени Филомел Авций, по его словам, не спавший три ночи, чтобы сочинить Никифору длинное послание в стихах. Авций толкал восхваляющую речь минут примерно двадцать, умудрился перечислить прошлые и будущие заслуги «обожаемого Небожителя–Освободителя перед процветающим Ромейским Государством».
После Авция выскочили шуты–паяцы, показали клоунаду с церковниками в главных ролях и еретиками… в итоге, последние оказались облитые дерьмом, полуголые и связанные, сидели на вислоухих осликах задом наперёд.
Дворцовые музыканты что-то громко трезвонили на своих примитивных инструментах, полуодетые танцовщицы вертелись вокруг поддатого Никифора. Царские лизоблюды, включая фазера, выпивали, смеялись и болтали.
К Ираклию, который сидел, как приклеенный, рядом с нами, подошёл один из секьюрити и что-то прошептал… от полученных новостей шпион–экскурсовод скривился, как будто вместо чистой воды, которую он тут пил на свадебном пиру, чтобы оставаться трезвым и контролировать обстановку, случайно отхлебнул «новичок», подлитый подлыми врагами в серебряную чашу.
Также я догнал, что по знаку Ираклия большинство охранников без лишней шумихи свалили из обеденного зала… Ираклий, как ошпаренный, вскочил и тоже куда-то отвалился…
Никифор высосал, не закусывая, литра три–четыре красного вина, закатил глаза, а затем, ехидно ухмыляясь, принялся активно ёрзать на царском стуле… начал поглядывать на открытую галерею второго этажа, которая шла по бокам обеденного зала…
Минут через десять я просёк, кого он там высматривал… у края балкона появился Михаил Дука, раскачиваясь из стороны в сторону… ставлю, морально готовился к последнему прыжку и приземлению на наши головы.
Ментальное воздействие и суицид конкурента при свидетелях — визитная карточка Никифора… походу эта преступная практика войдёт у него в привычку… и нахрена фазер отоварил магией этого византийского урода⁈
Тут и без того подзаправленному Никифору поднесли новую золотую чашу, которую он, особо не парясь, жадно выхлебал одним глотком — красное вино стало стекать по щекам и по второму подбородку, замочив позолоченные шмотки. Как детсадовские няньки, к Никифору подбежали прислужники — принялись вытирать царственный фейс и насквозь промокший цицакий[3].
Снова заиграла громкая музычка… забили в барабаны… перед блуждающим взглядом Никифора заплясали новые акробаты и циркачки, на которых он отвлёкся, на время позабыв о пасынке…
Преданно глядя Никифору в окосевшие глаза, под столом в своей сумке я достал одну из масок… она соответствовала обстановке. Активировав магического «Двойника» и одев на его голову капюшон от иллюзорного плаща так, чтобы он полностью закрывал лицо, я переместил «Кира намбер ту» на галерею, поближе к Михаилу.
Реально повезло, что кроме Михаила, в проходе галереи никого не оказалось. «Двойник» предварительно осмотрелся и, чтоб не спалиться у всех на виду, воплотился в нише около перехода в другие залы.
— Михаил Дука, быстро отойди от балкона и быстро подойди ко мне, пока нас не услышали и не засекли.
— Ты кто? — Михаил уставился на двойника, но команду выполнил. — Зловещая тень Харона явилась за мной?
— Ты же парень образованный. Мифы Древней Греции читал? Двуликий Янус припёрся сегодня к тебе, а Харон только в лодке плавает. Нахрена с балкона прыгать собрался?
— Осознав степень подлости дорогих друзей и глубину цинизма близких родственников, которых я, как доверчивый ребёнок, столько лет считал своей семьёй, теряю рассудок… в голове камнепадом звучал настойчивый голос Никифора… бывший друг требовал, чтобы я спрыгнул, покончил с вечными страданиями и унижениями…
— Твой Никифор — тот ещё падрастро[4]. Как только ещё раз услышишь в голове его тупорылые приказы, мысленно сопротивляйся, попытайся сделать наоборот, назло ему. Давай, не тормози, снимай скорей свой плащ и свои разноцветные туфли, здесь их оставишь. Вот тебе новый лик — тайный дар от Януса… — бросил под ноги Михаилу маску «Жёлтого Старика» — жёлтая дряблая кожа, морщинистая шея и страшная лысая голова.
— Надевай старикашку себе на башку и сваливай как можно дальше от Никифора, пока он, как Фанурий, до чертей упился и временно отцепился от тебя.
— Как же странно… скорбный лик облысевшего старца напоминает нашего евнуха Евдемона… — выполняя полученные инструкции, удивился Михаил Дука.
Но Михаилу никто не ответил — Янус уже дематериализовался.
Сегодня я бросил в Никифора свою визитную карточку… более сотни свидетелей могут подтвердить, что всё это время, пока бесплотный фантом с закрытым лицом две минуты находился на балконе, пытаясь спасти человеку жизнь, Кир разглядывал танцовщиц, слушал монотонный ритм барабанов и пережёвывал финики напротив отупевшего от выпитого вина полусонного императора…
«Выбор моей реальности» ТОМ 2:
