— В «Советах Кекавмена» говорится: «Молись о том, чтобы никогда не попадать в руки эскулапа. Если заболеешь, чаще постись, лечи себя сам, не жди помощи от врачей», — прибавил Афиноген.
— Счас мы вас вылечим, но если вы опять захотите питаться краской, пылью, землёй, мощами; продолжите целовать деревянные засовы и другие места общего пользования, рвота и понос станут вашими постоянными спутниками. Ртуть, мышьяк и свинец употреблять в пищу или мазать на лицо категорически запрещаю — с кровати никогда не встанете и прямиком отправитесь в мрачное царство Аида. Свинцовые флаконы вместе с содержимым немедленно сдать мне на утилизацию. Все всё поняли?
Пенсионеры дружно закивали, стали выкладывать медицину на стол, за исключением упёртого Афиногена, который заблажил, что никогда не расстанется со святыней от преподобного Епифания.
— Посейдоновна… не тормози, поработай с Геной, — вполголоса дал срочное задание дипломированному менеджеру по урегулированию спорных вопросов с особо твердолобыми клиентами.
Афиноген успокоился, сдал флаконы, снял с шеи железку с Медузой Горгоной и протянул Лене.
— Конечно… продолжайте верить… никогда не сомневайтесь… «Медуза Горгона» ооочень сильный амулет… его же показывали в «Битве экстрасенсов»… а-ха-ха!… и по телевизору в популярных передачах о здоровье о «Медузе Горгоне» тоже много чего интересного добрые тётеньки рассказывали… очень эффективно… посмотрите обязательно… осталось столько ассоциаций и воспоминаний… — прослезилась Лена, спрятала подарок Афиногена себе в лифчик.
«С Посейдоновной надо бы тоже поработать… с мозгами-то полный зашквар», — подумал я. Айка активировала лечение, избавила пенсионеров от хронических болезней.
На сегодня осталось вылечить Лёшиного паппаса, который без помощи «психиатров» не хотел слезать с шеста. Вместе с исцелёнными, Лёшей и обитателями поместья мы двинулись в поле. Само собой, зрелище и запашок около столба в радиусе ста метров оказались не для слабонервных.
— Ой… какая тут говнища, грязища и вонища… Кир Аидыч, твою мать! Ты что, совсем поехал, если решил, что я полезу в эту отвратительную жижу в белых босоножках на платформе⁈ Да… конечно… разбежалась и падаю… ой… Кир, подожди… скорее держи меня за руку… кажется, я упаду в обморок… меня сейчас стошнит…
— Ага… Посейдоновна… твоя правда… это не божье место, а скотный двор царя Авгия.
— И что мне теперь делать?
— Купи в системном магазине резиновые сапоги или костюмчик химзащиты, если боишься поскользнуться.
— Кир Аидыч! Твои благородные идеи мне ооочень дорого обходятся… — обиделась Лена, но приобрела полиэтиленовый пакет, красные резиновые сапоги с белыми цветочками и ароматический шарик для ванны, который сразу же поднесла к носу. О предназначении вместительного полиэтиленового пакета, который Лена держала наготове, спрашивать не стал.
Стоящему столбом паппасу я прокричал вслух несколько коротких команд типа «Сознание чистое и спокойное», «Твой дозор окончен», «Слезай нахрен со своего постамента», «Жизнь прекрасна», «Скоро ты расплатишься с кредитом», «Вымойся и оденься», «На ужин кушай камбалу», «Завтра пойдёшь на работу», а Лена, закрыв глаза и задержав дыхание, включила «Ментальное воздействие», начала мысленно транслировать психическое здоровье.
Кое-как по приставленной лестнице паппас при помощи Лёши спустился с насеста и, кажется, пришёл в себя.
— Эфхаристо, — поклонился Лёша.
— Ооочень сильный экзорцист… — начали перешёптываться жёны Ираклия и Павсакия, — про изгоняющих рассказывали в «Житиях Панхария Юродивого»…
— Отведи паппаса в храм Исцеляющей Анастасии Фармаколитрии, где содержат буйнопомешанных и душевнобольных, пусть поставит благодарственную свечу за выздоровление, — присоветовал Лёше Афиноген.
На следующий день я вместе с Киром, Гудиславом и Ираклием отправился к мастеру по имени Парнас, который изготавливал музыкальные инструменты. Эргастирий — квартал ремесленников — располагался за крепостными стенами вне города, недалеко от Лёшиного поместья, в квартале Филопатеон. Зашли в одноэтажный дом с вывеской «Музалон», и оказалось, здесь не только мастерская, но и торговая лавка.
На продажу выставлены кифары, лютни–пандуры, свирели, медные литавры, горны и барабаны; моё внимание привлекли трёхструнные музыкальные инструменты грушевидной формы, рядом стояли смычки — изделия напомнили современную скрипку.
Я спросил мастера Парнаса, как называются незнакомые инструменты.
— Хордофоны носят название «критская лира», выпилены из цельного куска двадцатилетнего грецкого ореха, струны выполнены из конского волоса. В глубокой древности, когда на критской лире играл козлоногий Пан, корпус изготавливали из черепашьего панциря, а струны — из высушенных и скрученных овечьих кишок. Могу предложить лиры со струнами, изготовленными как из прочного волоса, так и из кишок наивысшего качества.
