— Я вам больше скажу. Расплата покажется ему куда тяжелей, если вместо того, чтобы избивать, мы заставим его терзаться угрызениями совести. Человек жизнь свою пожертвовал, а вы ему докажете, что понапрасну, — уж не знаю, есть ли пытка страшнее. Вот когда он действительно сломается.
Последний довод убедил Лоринга. Он был достаточно умен, чтобы представить себе подобную катастрофу, и достаточно жесток, чтобы с наслаждением принять этот план.
Но Шэфер высмеял всю затею.
— Нашим людям здесь здорово досталось от проклятых бандитов. Они будут просто на седьмом небе, когда узнают, что один из врагов мучается от угрызений совести!
— Вряд ли, конечно. Поэтому куда лучше было бы пока не распространяться о поимке пленного.
— Нечего глядеть на меня, — сказал Лоринг. — Я подозреваю, кто этот офицер, который не умеет держать язык за зубами: он у меня в ближайший же месяц узнает почем фунт лиха.
— Когда мы добьемся своего, — добавил Томас, — он получит по заслугам. Но пока он ни о чем не должен догадываться. Зачем человеку признаваться, если ему известно, что в конце концов его все равно повесят.
Лоринг постукивал ногой, размышляя над всем, что было сказано. Потом вдруг наклонился и загасил сигарету, точно принял окончательное решение.
— Ладно, Томас. Завтра же начинайте, посмотрим, чего можно добиться от этой скотины.
— Постойте, Лоринг…
— Помолчите. — Лоринг повернулся к ним спиной и резким высоким голосом позвал солдата. — Решено. Теперь можно и напиться перед обедом. У него была привычка щелкать зубами после каждой фразы, так что слова иногда вылетали укороченными. Томас откинулся на спинку стула; он еле заметно улыбался от радости, что удалось обвести вокруг пальца этих двоих, и оттого, какие возможности открывались теперь перед ним. Шэфер в счет не шел, но с победой над Лорингом он мог себя поздравить.
— Все это очень хорошо, — жалобно сказал Шэфер, обиженный своим поражением, смысла которого он так и не понял. — Но у нас где-то происходит утечка информации, и я должен заткнуть эту щель. Проклятые мерзавцы проникают в район из других мест и при этом точно знают, как действовать.
— Конечно, — подтвердил Томас. — Посадите за решетку хоть вдвое больше, чем сейчас, они все равно сохранят свои связи. Пока есть хоть маленькая надежда, что мятежники возьмут верх, люди будут на это рассчитывать и помогать им. Надо раз и навсегда доказать, что такая возможность исключена.
— Но пока что вы напрасно не послушали меня и не избавились от туземцев в вашем отделе.
— Если бы я старался заслужить одобрение, — засмеялся Томас, — то остался бы вообще без персонала. У нас с вами разная работа, Бык. Вы должны ставить препоны, а я — пускать машину в ход. Я вроде бы должен превращать интернированных в добрых граждан, а этого не сделаешь без помощи местных людей.
— Зря тратите время. Единственный способ доказать, что мятежникам не взять верх, — это устроить им кровавую баню, да пострашней, чем до сих пор.
— А мы докажем это по-иному, — Томас старался излагать свои взгляды в наиболее приемлемой для этих двоих форме. — Предоставим местным то, чего они добиваются, как только сможем их убедить, что их интересы вполне совместимы с нашими.
Томас тут же спохватился, что сделал ошибку: не следовало подсовывать Лорингу набор слов, за которым он обычно скрывал свои истинные взгляды. Военная форма подвела, он порой забывал, что форму носят не одни тупицы.
— В том-то и беда с вами, политиканами, — презрительно сказал Лоринг, — что уж очень вы упиваетесь собственной пропагандой. Это же самообман. Мы строили империю с пушками, когда у туземцев были одни копья. Теперь у них самих есть пушки. Что же нам делать?
— Видно, угрожать им атомной бомбой.
— А почему бы и нет! — Лоринг принял его слова вполне серьезно. — Черт возьми, мы бы сразу увидели, насколько мятежники заботятся об интересах своих сограждан. Они бы быстро смылись или списали со счета основную массу населения.
Шэфер с удовольствием слушал, как Лоринг поддевает ТоМаса; но вдруг нахмурился и задумчиво сказал:
— Боже правый! Послушать вас, так и забудешь, что при нас эта страна дошла до такого расцвета, какой ей не снился в прошлом, да и в будущем тоже.
Томас и Лоринг дружно засмеялись, хотя каждый отлично понимал, что смеются они по разным причинам.
— А что, разве это не правда? Они резали друг друга до нашего прихода и снова начнут, как только мы уйдем.
— Я не отрицаю, что наша власть — великое счастье для них, — сказал Лоринг. — Только это не имеет ни малейшего отношения к тому, сумеем ли мы здесь удержаться или нет.
— А я утверждаю, — Томас с запозданием высказал свои действительные взгляды, — что, если бы мы на деле показали, что наша власть здесь — великое счастье для страны, ничто не могло бы поколебать наше влияние и в будущем.
— То, что вы имеете в виду, легко проверить, — сказал Лоринг. — Представьте на миг, что мы уничтожили службу безопасности, и спросите себя, что тогда будет.
— Нам нужно время, время!
